Попаданка. Драконы. Бунт против судьбы - Диана Эванс

И в этот момент, стоя под суровым небом Каменного Корня, среди камней и криков одобрения, он чувствовал, как теряет контроль над многовековой сдержанностью. Потому что впервые за всю свою долгую, одинокую жизнь он нашёл то, ради чего готов был не просто сражаться, а сжечь дотла весь мир и выковать его заново — только чтобы в новом мире было место для неё.

Глава 47

Рассвет разлился по долине алым золотом, окрашивая серые стены Дома Каменного Корня в теплые тона. Эстрид стояла у восточных ворот, сумка с припасами уже была приторочена к седлу, а под ногами хрустел иней — первый признак приближающейся зимы.

Архайон в человеческом облике молча проверял подпруги коня, его пальцы привычно подтягивали ремни. Он был спокоен, но Эстрид знала — в этой тишине скрывалось что-то большее.

— Ты уверен, что не хочешь попрощаться с ними? — спросила она, кивнув в сторону замка.

Он лишь фыркнул, и из его ноздрей вырвалось крошечное облачко пара — единственный намек на драконью сущность.

— Мы уже сказали все, что нужно. Баррик получил мои клятвы, Веринта — предупреждение, а Кельдрик… — он усмехнулся, — … Кельдрик получил мой кулак в лицо за ту ночь, когда тебя заперли в каменном мешке с медведем.

Эстрид закатила глаза, но уголки её губ дрогнули.

— Ты неисправим.

— Именно поэтому ты меня терпишь.

Их уже ждали у главных ворот.

Лорд Баррик, вопреки обычаю, вышел без свиты — только с небольшим деревянным ларцом в руках.

— Для тебя, — сказал он, протягивая его Эстрид. Внутри лежал нож с рукоятью из черного дуба — простой, но смертоносный. — Выкован из железа наших рудников. Не тупится, не ломается… и, как ты уже знаешь, подавляет магию.

Она взяла его, ощутив странную тяжесть в пальцах.

— Это… не просто подарок, да?

Баррик хрипло рассмеялся.

— Умная. Да. Это напоминание — если твой дракон когда-нибудь забудется, ты сможешь поставить его на место.

Архайон издал звук, средний между рычанием и смехом.

— Попробуй. Мне будет интересно посмотреть.

Леди Веринта подошла последней. В её руках был сверток из серебристой ткани.

— От меня, — сказала она, развернув ткань. Внутри лежал ожерелье из чешуи — переливающееся сине-черное, словно выкованное из ночного неба. — Чешуя дракона. Моей матери. Оно защитит тебя… если ты когда-нибудь решишь лететь с ним в его истинном облике.

Эстрид осторожно взяла его. Чешуя была теплой.

— Спасибо, — прошептала она.

Веринта кивнула, но в её глазах светилось нечто похожее на уважение.

— Возвращайся, когда захочешь. Ты теперь одна из нас.

Они выехали за ворота, оставив за спиной серые стены. Первые несколько миль ехали молча, пока крепость не скрылась за холмами.

— Ты скучаешь по ним уже? — спросил Архайон, когда солнце поднялось выше.

Эстрид задумалась.

— Нет. Но… я буду помнить.

Он ничего не ответил, но его рука на мгновение легла поверх её.

Дорога вела на север — через сосновые леса, где ветер шептал в кронах, и вдоль реки, чьи воды уже начинали покрываться тонким льдом по краям.

К вечеру они добрались до Чертова Моста — древнего каменного пролета, перекинутого через пропасть.

— Здесь, — вдруг сказал Архайон, останавливая коня.

— Что здесь?

Он соскочил из седла и подошёл к самому краю.

— Место, где я впервые решил, что ты… необычная.

Она присоединилась к нему. Внизу бушевала река, а вдали, на горизонте, уже виднелись знакомые очертания — её замок.

— Мы почти дома, — прошептала она.

Архайон обнял её за плечи.

— Да. Но сначала…

Он развернул её к себе и поцеловал — долго, нежно, как будто хотел запечатлеть этот момент навсегда.

— … Теперь можно.

Закат окрасил замковые стены в багрянец, когда Архайон внезапно появился за спиной Эстрид. Его руки обвили её талию, губы коснулись шеи, и прежде чем она успела вскрикнуть — мир вокруг поплыл.

— Что ты—

— Молчи, — прошептал он, и крылья распахнулись за его спиной, огромные, переливающиеся в последних лучах солнца.

Они взмыли в небо, оставив замок далеко внизу.

Он нёс её сквозь облака, где воздух был холодным и разреженным, но его тело согревало её, как живое пламя. Эстрид вцепилась в него, чувствуя, как бьётся его сердце — часто, горячо, как у влюблённого юноши, а не древнего дракона.

— Куда? — крикнула она на ухо, но он лишь ухмыльнулся и ринулся вниз, к зубчатым вершинам.

Он приземлился на узком уступе, скрытом от всех ветров. За каменной глыбой открывался вход в пещеру, но не тёмную и сырую — а превращённую в убежище.

— Как…

— Готовился, — признался он, проводя рукой по её щеке.

Ковры из шкур устилали пол, в нишах горели драконьи огни — не просто пламя, а живые шары, мерцающие золотом и синевой. В центре — ложе из шёлков и мехов, а дальше, у самого края пещеры — открытый вид на долины и реки, залитые лунным светом.

Он не спешил.

Его пальцы развязывали шнуровку её платья так медленно, словно боялись пропустить мгновение. Ткань соскользнула на пол, и он замер, впервые видя её полностью — не в спешке, не в темноте, а при свете звёзд и магических огней.

— Ты… — его голос сорвался.

Она сама шагнула к нему, срывая с него одежду, ощущая под пальцами шрамы и чешую, проступающую на его коже.

— Я не хочу ждать, — прошептала она.

Он уложил её на шёлк, целуя каждую часть тела, как будто хотел запомнить навсегда. Губы — сначала нежно, потом жадно, заставляя её стонать. Шею — где пульс бился, как у пойманной птицы. Грудь — ладонью, потом ртом, заставляя её выгибаться.

— Ты дрожишь, — прошептал он.

— Не от страха.

Когда он вошёл в неё, мир взорвался.

Она чувствовала всё — его тепло, его силу, его магию, которая пульсировала между ними, как живое существо. Он двигался медленно, словно боялся её сломать, но с каждым толчком терял контроль:

— Эстрид… — его голос звучал хрипло, по-драконьи.

Она впилась ногтями ему в спину, чувствуя, как под кожей разгорается его истинная форма — чешуя, жар, мощь, которую он сдерживал только силой воли.

— Не останавливайся.

Он прижал её к себе, когда волна накрыла её, заставив кричать — не от боли, а от слишком многого. Его собственное окончание пришло следом — он зарычал, и в этом звуке было столько дикой страсти, что огни в пещере вспыхнули ярче, осветив их на мгновение, как