Запретная роль - Оксана Хващевская

— Нет, у меня всё хорошо! Но, как и любому другому живому человеку, иногда хочется уединения!

— Понимаю вас! Антон, возможно, нам не совсем по пути, но вы ведь не откажетесь, если я приглашу вас в кофейню выпить кофе? Вечер сегодня такой… Не хочется идти домой и ужинать в одиночестве! К тому же мне нужен ваш совет!

— Не откажусь, да и как можно отказать такой красивой девушке? — улыбнулся Гордеев и подал Аверьяновой руку. — Так в чём вам нужен мой совет, Лиза? Только не говорите, что решили открыть своё дело!

Елизавета засмеялась.

— Нет, ну что вы! Конечно, нет! Я просто хотела бы заняться большим теннисом и узнать, есть ли здесь на Васильевском хороший спортивный клуб?

— Есть! Я сам иногда хожу туда поиграть и, конечно, поделюсь с вами контактами! Прошу вас! — Антон сам распахнул перед Аверьяновой дверцу авто, не дожидаясь, когда это сделает водитель и помог ей устроиться на заднем сиденье.

Сентябрь в Санкт-Петербурге выдался солнечным, сухим и тёплым. Коренные петербуржцы, конечно, ожидая подвоха, не забывали с утра про плащ и зонт, а город между тем продолжал купаться в солнечных лучах и лишь иногда с Финского залива налетал прохладный ветер, напоминая о том, что лето прошло… В этом городе время словно замирало среди величественных дворцов и изящных мостов. Здесь всё вокруг дышало историей, вдохновляло на размышления и созерцание, позволяло позабыть о суете повседневности, погрузившись в атмосферу гармонии и спокойствия. И Маше, кажется, ещё никогда в жизни не было так хорошо, как в эти первые осенние дни. Она была счастлива и просто наслаждалась состоянием, в котором пребывала, даже не предполагая, что так может быть. Она уже не боялась и не оглядывалась, не искала подвох. Говорят, к хорошему быстро привыкаешь, и Маша в самом деле привыкла к красивой, обеспеченной жизни в северной столице Она не беспокоилась больше о деньгах, карьере и будущем. Лигорская была уверена: впереди её ждёт долгая, счастливая жизнь, полная любви, заботы и защищённости. И ей хотелось, чтобы малыш поскорее родился, а потом они бы поженились и навсегда захлопнули в прошлое двери… Маша не предполагала, что однажды, ей захочется быть просто счастливой женой и мамой. Гордеев не настаивал, конечно, и не думал запрещать, но девушка и сама понимала: о дальнейшей полноценной карьере актрисы уже не может быть речи, тем более после того, как родится малыш и они узаконят отношения. Гордеев хотел бы обвенчаться, уверенный, что их союз с Машей, это навсегда. И ей нравилась эта идея. Украдкой просматривая каталоги лучших свадебных салонов, она мечтала о белом платье и фате.

Маша вернулась в Санкт-Петербург в начале сентября. Им было хорошо на Балтике, но бизнес Гордеева требовал его постоянного присутствия в городе и контроля. Да и ей самой на восьмом месяце беременности лучше быть поближе к клинике, в которой девушка собиралась рожать. К тому же с первого сентября возобновились подготовительные занятия у Катюши, а также её кружки по танцам и рисованию. Может быть, Маша немного и скучала по тем неспешно-сонным и счастливым дням на Финском заливе, но и в Санкт-Петербурге было хорошо. Однажды влюбившись в этот город, она раз за разом открывала в нём что-то новое, особенное и прекрасное для себя. Набережную, мосты, сады, улицы, музеи, дворики-колодцы, кафе, фонтаны, скверы, памятники, каналы, магазинчики… Неважно, ей было просто хорошо гулять, дышать этим пряным, сырым воздухом и чувствовать себя частью Питера.

В детский центр развития, который размещался в одном из доходных домов на Фонтанке, Катю возил водитель. Чаще всего её сопровождала Соня, няня девочки. Иногда Лигорская сама с удовольствием ездила с ними, и пока дочка занималась, гуляла по центру, слушая уличных музыкантов, сидела у фонтана, если позволяла погода, или в кафе, когда город накрывали дожди. Да и на Васильевском они часто ходили гулять. Спускались к Неве или прогуливались вдоль Университетской набережной, отдыхали в Румянцевском саду и, не торопясь, возвращались к себе на двенадцатую линию, минуя чётко размеченные улицы. А однажды, возвращаясь с прогулки, они с дочкой решили пойти домой другим маршрутом и заблудились. Впрочем, это их скорее рассмешило, нежели испугало. Присев на лавочку, за которой начиналась огороженная территория спортивного клуба, они огляделись по сторонам, гадая, как бы им поступить: попробовать вернуться обратно пешком, отыскав дорогу к дому или вызвать такси и не рисковать. Несмотря на то, что в эту беременность, которую сама Маша называла красивой, она поправилась всего на несколько килограммов, пешие прогулки на восьмом месяце беременности отнимали много сил и давались всё сложнее.

Немного отдохнув, девушка вытащила мобильный телефон, чтобы вызвать такси. И вдруг сквозь городской шум ей показалось, что она слышит знакомый голос. Девушка растерянно обернулась, так и не нажав на вызов. Наверное, ей показалось. Взгляд зелёных глаз блуждал по лицам людей, которые проходили мимо, по машинам, припаркованным у тротуара, и любителям спорта, которые за ограждением играли в большой теннис на площадках, пока не остановились на мужчине, внешний облик которого показался знакомым… Его силуэт, профиль, движения… Но вот он на мгновение обернулся, засмеялся и пошёл навстречу девушке, которая была его партнёршей по игре.

— Ты делаешь успехи! — заметил мужчина, пожимая ей руку и не сразу отпуская.

— С таким тренером, как ты, это неудивительно! К тому же мне нравится большой теннис почти так же, как гимнастика или верховая езда! Ну что, сыграем ещё раз? — предложила девушка, не сводя с Антона взгляда.

— Надеешься сравнять счёт? — улыбнулся Гордеев.

— Нет, просто не хочу тебя отпускать! — призналась она.

— Я не особенно тороплюсь. Так что мы можем после игры ещё и кофе выпить!

— Тогда, может быть, поедем на Невский? В моё любимое кафе?

— Поедем в твоё любимое! — согласно кивнул Антон и чуть приобнял её за плечи.

Зажмурившись, Маша резко отвернулась, чувствуя, как сердце с перебоями стучит в груди и кровь шумит в ушах. Покачнувшись и не устояв на ногах, она опустилась на лавочку и трясущимися руками, сама до конца не осознавая, что делает, стала набирать номер такси. За спиной раздался заливистый, мелодичный девичий смех, и Лигорская подавила в себе желание заткнуть уши, чтобы не слышать. Она не смела обернуться, не могла, боялась, не хотела всего этого видеть… Но и поверить в то, чему она стала свидетельницей не получалось. То, что происходило на корте… Нет, бред, у Антона не могла появится другая. Такое просто невозможно. Он любил её. У них скоро родиться