Запретная роль - Оксана Хващевская

Он любил её. Если в начале их отношений Гордеев не был уверен, что это надолго, сейчас уже не сомневался: это навсегда. Она была одна такая, эта полуженщина-полуребёнок. И она была ему нужна вся, без остатка. Антону сложно было отпускать её, радоваться ролям в фильмах и успеху, который следовал за этим, понимая, как ей всё это необходимо. Ему же хотелось, чтобы она была рядом каждый день, и ночь, и утро, и вечер. Она была взбалмошной, своенравной, отважной, весёлой и немного ветреной. Пусть Маша не читала Довлатова или Мураками, но с ходу всё понимала правильно. Эта девушка легко шла по жизни и просто жила. Она сама вся и была жизнь, не ограниченная какими-то ненужными правилами и условностями. Порой, наблюдая за ней, Антон даже завидовал Маше. Но при всём этом она была замечательной мамой для славной девочки Катюши, к которой Антон был очень привязан. При мысли о том, что и у него самого может родиться вот такая же хорошенькая, умненькая, миленькая девчушка, а другой у них с Машей просто не может быть, где-то под сердцем защемило теплотой. Растерянность и даже некоторый испуг, который Антон испытал, когда врач сообщил ему новость, прошли, осталась лишь теплота в душе и ощущение чего-то совершенно невероятного, чего в его жизни никогда не было… Скоро у него будет дочь. Его дочь, маленькая принцесса, которой он подарит целый мир.

— Катюш, а знаешь, у меня для тебя есть новость и, надеюсь, она тебя обрадует! — заговорил Антон, разливая чай.

— Правда? — встрепенулась девочка. — Расскажи!

— Мы с твоей мамой решили подарить тебе сестричку!

— Ой! — воскликнула девочка, прижимая ладошки к щекам. — Правда? Маленькую-маленькую и хорошенькую?

— Ага, просто принцессу!

— Это же очень радостная новость! Я буду сильно её любить! — взволнованно заверила Гордеева малышка. — А на кого она будет похожа? И как мы её назовем? — она тут же засыпала вопросами Антона.

— Я не знаю, Катюш! Это мы потом с твоей мамой решим!

— А давайте назовём её Василисой Прекрасной?

— Неплохое имя, — согласился мужчина, ставя перед ней небольшую чашку с чаем.

— А что это вы здесь делаете? — раздался у них за спиной негромкий голос Маши.

Мужчина и девочка, как по команде, обернулись. Переодевшись в футболку и шорты, собрав волосы в хвост и сунув ноги в комнатные тапочки, Лигорская стояла, прижавшись к дверному косяку и смотрела на них. Она была так же бледна, но по крайней мере её уже не трясло так, как в машине или постели. Приступ тошноты прошёл, оставив после себя слабость и усталость…

— А мы вот чай решили попить… — ответил Гордеев. — Вернее, я пришёл, чтобы сделать чай тебе, как велел доктор, но Катюше тоже захотелось пить, и в результате, мы заболтались! — он говорил, не сводя взгляда с лица Маши. Конечно, Антон видел, как она при всей лёгкости и беспечности тона отчаянно ищет его взгляд и пытливо заглядывает в него, как будто пытаясь отыскать ответ на вопрос… В её зелёных глазах плескалась растерянность, надежда, испуг и, как ни странно, неверие.

— А я, не дождавшись чай, решила встать и приготовить его сама! — ответила она.

— Мамочка, извини! — к ней обернулась Катюша. — Это потому, что мы с дядей Антоном выбирали имя сестричке! — объяснила девочка со свойственной ей прямотой.

— И на чём же вы остановились? — поинтересовалась Маша, присаживаясь к столу и пододвигая к себе чашку.

— Мы ещё не определились. Но мне нравится Василиса. А дядя Антон ещё не придумал! Мамочка, а какое тебе нравится имя? — всё говорила и говорила Катюша.

— Ну… я не знаю… У нас ещё есть время подумать! — заверила дочку Лигорская. — И вообще, у тебя ведь может быть и братик.

— Нееет, — протянула девочка, и для пущей убедительности покачала головой. — Мы с дядей Антоном хотим сестричку!

— Ну хорошо, уговорили! — улыбнулась девушка, отхлебнув горячего ароматного напитка, приправленного лимоном. — Значит, будет сестричка! А теперь, котёнок, допивай свой чай и отправляйся в постель. Время, между прочим, уже позднее. Твоя няня спит давно… — добавила она.

— Пусть спит, она устала! — беспечно заявила малышка, подпирая щёчку ладошкой.

Спать ей вовсе не хотелось, а вот пить со взрослыми чай и рассуждать на важные темы, девочке нравилось куда больше. Но Маша нахмурилась и Катюше пришлось подчиниться.

— Спокойной ночи, мамочка! Спокойной ночи, дядя Антон! — соскользнув со стула, сказала она и вышла из кухни.

Лигорская услышала, как за дочкой затворилась дверь спальни, но к Антону обернулась не сразу. С минуту в воцарившейся тишине, она сидела, медленно помешивая ложечкой остывающий чай и не поднимая к нему глаз. А Гордеев, сидя напротив, не сводил всё это время с неё взгляда.

— Маш, посмотри на меня, — первым нарушил молчание мужчина. — Мне не нравится, когда ты уходишь в себя, замыкаясь.

— Антон, а я не уверена, что нам стоило морочить голову Кате. Доктор ведь не сказал наверняка. Он предположил…

— Ая почему-то сразу ему поверил. Не сомневаюсь в том, что ты в самом деле ждёшь ребёнка. Да, я не отрицаю, эта новость стала для меня некоторой неожиданностью, но я точно помню ту ночь, когда всё случилось… Помнишь, в Красной Поляне, на Рождество? Помнишь, тогда разыгралась метель, трассы были закрыты, и мы с тобой решили не вставать с постели?…

— Я помню… — девушка чуть заметно улыбнулась и на щеках заиграли ямочки. — Но ты никогда не говорил, что хотел ребёнка, — сказала она.

— Я и сам не думал, что хочу. Вернее, я точно знал, что не хотел от тех женщин, с которыми у меня случались романы до тебя, а от тебя хочу… И в тот день, когда мы не предохранялись, я допускал мысль о последствиях и они не пугали меня. Я хочу от тебя ребёнка, Маш, — мужчина обошёл стол и, обняв Лигорскую, прижался подбородком к её макушке. — Возможно, это не входит в твои планы, особенно сейчас, накануне Московского кинофестиваля и всевозрастающей популярности. Кажется, ты куда больше испугалась, чем обрадовалась…

— Да, я испугалась, но отнюдь не того, о чём ты сейчас говоришь. Я помню, как рожала Катюшу. Это было долго, болезненно и малоприятно. Роды были тяжёлыми…

— В этот раз всё будет по-другому. Лучшие клиники, врачи. Я ни на секунду не оставлю тебя! Если надо, пойду с тобой рожать. Я буду держать тебя за руку и не отпущу. Я буду с тобой… — убеждённо заявил Гордеев, поворачивая её к себе и убирая с лица рыжие пряди волос.

Маша улыбнулась.

— Ну уж нет. Кажется, это немного