Двор Опалённых Сердец - Элис Нокс

Музыка достигла финала.

Дэниел остановился, кланяясь.

– Благодарю за…

Он не успел закончить.

Рука легла на моё плечо – жёсткая, властная – и развернула меня так резко, что я ахнула.

Оберон.

Он стоял вплотную – слишком близко – и янтарные глаза сверкали так, что я отшатнулась.

– Извини, – бросил он Дэниелу через плечо, и голос был ледяным. – Но следующий танец за мной.

Дэниел поднял руки в примиряющем жесте, явно чувствуя опасность.

– Конечно. Спасибо, мисс Стерлинг. – И поспешно отступил.

Оберон развернулся ко мне, и его рука легла на мою талию – слишком крепко, слишком собственнически.

– Ты, – прорычал он сквозь зубы, притягивая меня к себе так резко, что я едва удержала равновесие, – обманывала меня.

Я подняла подбородок, встречая его взор – прямо, вызывающе.

– Да.

Его дыхание сбилось.

– Ты умеешь танцевать.

– Да.

– Ты нарочно наступала мне на ноги.

– Да.

– Два часа. Два. Чёртовых. Часа. – Голос дрожал от ярости и чего-то ещё. Восторга?

Я усмехнулась – торжествующе, безжалостно.

– И это было восхитительно.

Музыка началась – новый вальс, медленный, интимный.

Оберон рванул меня в танец – резко, властно – и мы закружились.

И я поняла разницу.

С Дэниелом было правильно. Профессионально. Безупречно.

С Обероном было… другое.

Его рука на моей талии держала крепко – почти болезненно – притягивая так близко, что между нами не оставалось пространства.

Другая рука сжимала мою – жарко, властно.

Мы двигались как одно целое – плавно, текуче, словно это была не постановка, а что-то настоящее.

Его взор не отпускал меня – золотой, яркий, полный чего-то тёмного и обещающего.

– Маленькая хитрая дерзость, – прошептал он, наклоняясь ближе, и губы почти касались моего уха. – Ты изводила меня. Намеренно. Притворялась беспомощной. Заставляла меня страдать.

– Именно, – подтвердила я, и улыбка стала шире. – И мне это понравилось.

Его рука на моей спине скользнула ниже – опасно близко к изгибу поясницы – и большой палец прочертил маленький круг по голой коже.

Медленно. Почти бессознательно.

От этого прикосновения по позвоночнику прокатилась волна мурашек.

– Тогда справедливо, что я отплачу тем же, – прорычал он, и в голосе прозвучала игривая угроза.

Дыхание застряло в горле.

– Не смей, – прошипела я, но слово вышло слабее, чем хотелось.

– Почему? – Он наклонился ближе, и его губы почти касались моей щеки. – Ты начала эту игру, маленькая дерзость. Я просто… играю по твоим правилам.

Что-то горячее скрутилось в животе.

Мы продолжали кружиться – музыка набирала темп, и наши движения стали быстрее, резче.

Его рука держала меня крепко – слишком крепко – и я чувствовала каждую линию его тела, каждый мускул, напряжённый под смокингом.

Тепло его кожи просачивалось сквозь мою, и воздух между нами стал слишком горячим, слишком плотным.

Я задыхалась.

Не от усилия. От близости. От того, как он смотрел на меня. От того, как его пальцы скользили по моей спине, оставляя след огня.

Музыка достигла кульминации – один последний поворот – и он резко развернул меня, притягивая обратно так, что моя спина прижалась к его груди.

Его рука легла на мою талию – спереди, удерживая меня на месте.

Губы коснулись моего уха.

– Ты выиграла этот раунд, – прошептал он, и голос был тёмным, обещающим. – Но игра ещё не окончена.

Моё сердце колотилось так сильно, что я была уверена – весь зал слышит.

Музыка стихла.

Аплодисменты.

Он отпустил меня – медленно, неохотно – и я почувствовала холод там, где секунду назад было тепло его тела.

Я развернулась, встречаясь с его взглядом.

Золотые глаза сияли – яркие, полные чего-то дикого, едва сдерживаемого.

– Пошли, – бросил он хрипло. – Нам нужно найти хранилище. Пока все отвлечены.

Я кивнула, не в силах говорить.

Мы направились к выходу из зала – к коридорам, ведущим вглубь особняка.

К тому, ради чего мы сюда пришли.

К Осколку.

***

Коридоры особняка Равенсвуд были такими же величественными, как и бальный зал – высокие потолки, лепнина, картины в золочёных рамах. Но здесь было тише. Пустыннее. Звуки музыки и разговоров доносились откуда-то издалека, приглушённые толстыми стенами.

Мы двигались быстро, но не слишком – чтобы не привлекать внимания, если кто-то нас увидит. Просто пара, ищущая уединения. Ничего подозрительного.

Оберон шёл впереди, его рука всё ещё держала мою – крепко, уверенно. Он вёл меня по лабиринту коридоров, но я видела напряжение в линии его плеч. Неуверенность в том, как он замедлялся на развилках, словно прислушиваясь к чему-то, чего больше не слышал.

– Ты чувствуешь его? – прошептала я, оглядываясь через плечо. Коридор за нами был пуст.

Оберон остановился. Закрыл глаза, нахмурившись. Несколько секунд стоял неподвижно – напряжённый, сосредоточенный.

Затем открыл глаза, и в золотых глубинах плескалась фрустрация. Ярость на самого себя.

– Нет, – выдавил он сквозь зубы, и слово прозвучало как признание поражения. – Раньше бы я чувствовал магию за милю. Чётко. Как маяк, пульсирующий в темноте. – Его челюсть сжалась так сильно, что я услышала скрежет зубов. – Сейчас… ничего. Только глухая тишина.

Я видела, как это ранит его. Потеря чувства, которое было частью него тысячи лет. Как если бы меня лишили зрения или слуха.

Что-то сжалось в груди – неожиданно, остро.

Я сжала его руку.

– Тогда мы ищем по-старомодному, – сказала я твёрдо. – Комната за комнатой. Мы найдём его.

Он посмотрел на меня – долгим, тяжёлым взглядом – и что-то промелькнуло в золотых глазах. Благодарность? Удивление?

Но в тот момент я почувствовала это.

Холодок. Лёгкий, почти неуловимый. Покалывание в затылке, как будто кто-то провёл ледяным пальцем по коже.

Что-то… тянущее. Зовущее.

Я замерла, повернув голову влево – туда, где коридор уходил в восточное крыло.

Ощущение усилилось. Не болезненное. Но настойчивое. Как магнит, притягивающий железо.

– Там, – прошептала я, сама удивляясь уверенности в голосе. – Оно там.

Оберон уставился на меня. В золотых глазах вспыхнуло понимание – и что-то похожее на торжество.

– Ты чувствуешь его, – произнёс он медленно, словно произнося вслух чудо.

– Я… да. – Я посмотрела на свою руку, словно она принадлежала кому-то другому. Кожа покрылась мурашками. – Как… как будто оно зовёт. Тянет за невидимую нить. – Я встретилась с его взглядом, и в груди забилась