Злодей моей мечты - Кира Лин

не ждал от меня великих поступков. Даже родители… — голос его становится ниже, жёстче, — они смотрели на Райвена, будто на нём свет сошёлся клином. А я так, пустое место, не заслуживающее внимания.

Он подходит ближе. Я машинально отступаю ещё. Сердце грохочет, ноги подгибаются, но я не могу отвести взгляда.

— И вот, угадай, кто из нас оказался сильнее? Кто доказал, что достоин править?

— Вы… вы сожгли их, — шепчу я, чувствуя, как страх подступает к горлу. — Вы убили родителей из… зависти?

Он не моргает. Просто смотрит. А потом слабо усмехается:

— Зависть — мелочное чувство. Мною двигали и движет совсем иное, куда большее. А родители…. Они недостаточно меня любили. Потому не разглядели мой истинный потенциал. Пришлось им доказать, на что я в действительности способен. И убить одним ударом двух зайцев — избавиться от них и Райвена. Одного ужасного поступка оказалось достаточно, чтобы от него все отвернулись.

— Думаю, вы заблуждались, — осторожно возражаю, сжимая пальцы до боли. — Родители любили вас. Просто вы не хотели этого замечать. Были слишком поглощены своей ненавистью и завистью к родному брату.

Вельторн резко разворачивается, окутанный медленным черным ветром. Его глаза похожи на две выжженные дыры в листе бумаги. Я давлюсь вдохом и отшатываюсь к стене.

— Ты-ы-ы! Откуда ты знаешь, Дафна? — гулко рычит он, и от звука его голоса скребёт в черепе. — Я думал, мы родственные души! Ты и я! Твои родители продали тебя, не моргнув глазом. Уж тебе ли не знать, каково быть преданным собственной семьей, быть нелюбимым ребенком!

— Да, верно. Они это сделали, — хрипло выдыхаю и заставляю себя сделать шаг вперед. — Но мы никакие не родственные души. Мне не пришло бы в голову отомстить им убийством! Я бы не сломала чужую жизнь только потому, что не могу справиться со своей.

Вельторн скалит зубы и движется на меня. Ветер, рванувшийся из ниоткуда, колышет его одежду, вьет складки черного плаща, а вокруг него завихряются черные клочья магии — густые, вязкие, словно дым от погребального костра.

Внутри у меня все замирает от ужаса, но я не смею сдвинуться с места. Наоборот, приподнимаю подбородок.

— Они тебя бросили, Дафна! — рычит он. — Предали, использовали, сдали мне как товар, и продолжили жить, как ни в чем не бывало. Разве тебя это не надломило? Простишь их и двинешься дальше? Будто благородство тебе чем-то поможет в этом гнилом мире?!

Он делает ещё шаг — близко, слишком близко. С его пальцев капает тьма, оставляя на полу пятна, будто капли чернил.

— Нет, не надломило, — с вызовом отвечаю. — Вероятно, потому, что я сильнее духом?! Я утерлась, махнула рукой и пошла дальше. Ведь в мире есть куда более важные вещи, чем злость и месть. Например, любовь. У вас могла бы быть своя семья! Совсем иное будущее…. Зачем себя растрачивать на….

— А я не жду любви, — цедит он, перебивая меня. — Не жду прощения. Я беру то, что должен был получить! Силу, власть, страх… уважение! — слова срываются с языка, как удары. — Если я чудовище — то потому, что они сделали меня таким. А теперь они все склонились. Все! Кроме него… кроме твоего дракона. Но не надолго.

Я не отступаю. Под кожей пульсирует ужас, но он сплетается с упрямством, как пружина, натянутая до предела. Приподнимаю подбородок, стиснув кулаки.

— Тебе не сломить Райвена. Не сломить меня. А ты… ты с самого начала выбрал быть жалким. И сам себя разрушил.

Вельторн замирает. Его лицо искажает гримаса ненависти. Он вскидывает руку, и мир гаснет. В одно мгновение воздух сминается, будто кто-то выжал из него весь кислород. Я начинаю задыхаться и хватаюсь за горло, откашливаясь.

Пол вокруг ног Вельторна растрескивается тонкими лучами тьмы, словно лед. От его пальцев струится магия. Она давит, сжимает, выворачивает нутро. Я хватаюсь за грудь, а ноги подгибаются сами собой.

— Я могу… — шепчет он, тихо, почти интимно. — …уничтожить тебя одним движением мизинца. И твоего Райвена — тоже. Умрёшь ты — умрёт и он. Ты ведь его истинная, верно? Вы связаны сильнее, чем ты думаешь, Дафна. Мне не обязательно стоять с ним лицом к лицу, чтобы убить. Для этого есть ты.

Он поднимает палец, как и грозился, и чернота сползает по нему, как ртуть. Магия давит, колет, сминает мои внутренности. На миг кажется — сердце остановилось. Я не могу ни вдохнуть, ни закричать. Ни двинуться. И тихо оседаю на пол.

— Видишь? — Вельторн чуть склоняет голову набок, голос бархатный, почти ласковый. — Но пока ты мне нужна. Только поэтому жива. Я не желаю брату столь лёгкой и быстрой смерти. О, нет! Он должен страдать. Потому ты станешь моей. А он будет смотреть и ощущать, не в силах мне помешать.

Он отпускает меня. Мир резко возвращается, как удар под дых. Я падаю на колени, в горле пепел, в глазах стоят слезы, не от боли даже, а от ярости и унижения.

Вельторн отворачивается к двери. Его голос звучит буднично, почти устало:

— Церемония состоится сегодня. Приведут тебя в зал, когда я прикажу. Готовься, Дафна.

И уходит, не оборачиваясь, оставив за собой шлейф чёрной, дышащей магии, от которой даже свет в окне кажется тусклым.

Глава 41

Платье разложено на широкой софе. Белоснежное, из тончайшего шелка, струится мягкими волнами. По подолу рассыпан узор из серебряных нитей. Когда я смотрю на него — внутри все холодеет.

Не так я представляла самый важный день в своей жизни.…

Вокруг снуют молчаливые служанки. Они ловко помогают снять с меня простую одежду и обернуть в нижнюю сорочку. Холод шёлка прилипает к коже, от него по спине пробегает дрожь. Потом — корсет. Они затягивают его с методичной жестокостью, не оставляя воздуха в легких. Я хватаюсь за край ширмы, чтобы не потерять равновесие.

Платье надевают осторожно, послойно — сперва нижние юбки с подъюбниками, потом сам наряд. Один из слоев — почти прозрачный, с едва заметной вышивкой, другой — плотный, с утяжелённым шлейфом. Лиф облегает грудь, плечи остаются открыты, в глубоком вырезе видна метка истинности, будто нарочно выставлена на показ. Чувствую себя уязвимой.

К чему это? Что Вельторн задумал? Выжечь её? Или…. похвастаться, как трофеем?

Пока стою, не двигаясь, служанки принимаются за причёску. Мои волосы расчёсывают, скручивают в безупречный узел у затылка, оставляя несколько завитков по бокам. Вплетают жемчужные шпильки, и каждая вонзается в кожу, сковывая движения и мысли.

— Потерпите, барышня, — шепчет одна, но в её