Злодей моей мечты - Кира Лин

как будто кто-то разбил маску и склеил заново. Чернильно-черные волосы стянуты в хвост, в прядях серебрится седина. Лоб прочерчен линиями, словно вырезанными клинком. Кожа белёсая, почти полупрозрачная. Сквозь неё проступают синие жилки. А глаза…

Глаза — серые, как пепел. Они изучают меня. Медленно. С хищной неторопливостью, будто я дичь, которую он уже загнал и теперь просто выбирает, с какого бока вгрызться.

— М-м, — произносит Вельторн, наконец, и взгляд его скользит по мне, как лезвие. — Симпатичная. Хотя по описаниям ожидал чего-то более... особенного.

Что-о-о? Я же могу и оскорбиться! Но… ему этого лучше не демонстрировать, если мне ещё жизнь дорога. Потому прикусываю язык и проглатываю колючие слова. Он поднимается. Плавно. Беззвучно. Даже одежда на нём не шелестит. — И всё же... не это главное. Твоя ценность не во внешности, Дафна. Главное — с кем ты была. И что ты знаешь.

Вельторн обходит меня кругом, осматривает покупку. Его пальцы, покрытые тонкими тёмными перчатками, почти касаются воздуха рядом со мной, но не дотрагиваются. И всё равно я ощущаю мановения его рук и покрываюсь гусиной кожей. Его запах напоминает гниющие травы и старую, пыльную магию, как зола в камине.

Отшатываюсь интуитивно, судорожно сглатывая. Вельторн мезко усмехается и неуловимым для глаз движением протягивает руку в мою сторону. В следующее мгновение его пальцы до боли впиваются в плечо, срывая с губ тихий стон.

Хочется убежать, спрятаться, заорать… но куда? Все двери закрыты.

— Дафна Дамонтер, — произносит он, как будто пробует имя на вкус. — Ну, наконец-то мы встретились. Лицом к лицу. Кажется, я начинаю понимать, что братец в тебе нашёл. С характером и сильна духом. Хм-м-м. Ничего, я это исправлю.

Каждое его слово отдаётся вибрацией где-то в глубинах моего тела. Неприятно до жути. Я сжимаю кулаки, чтобы не дрожать. Вельторн склоняет голову набок и, отпустив мое плечо, начинает медленно обходить по кругу. Пальцы в перчатках сцеплены за спиной. Его шаги звучат, как отсчёт — тик... тик... тик...

— Ты не совсем то, что я ожидал, — говорит он, и я чувствую, как его взгляд ползёт по спине.

— Простите, что разочаровала, — выдыхаю я, хрипло. И губы против воли кривятся в недоброй улыбке.

Да и плевать, если увидет! Я не боюсь его! — О нет, — отвечает он с ядовитой усмешкой. — Не разочаровала. Скорее… заинтриговала.

Тенаргос-младший останавливается передо мной. Смотрит в упор. Его глаза почти не мигают. И в них нет ни капли человеческого тепла. Он и не человек! Сосуд для тёмной магии, который вот-вот треснет. Артефакты внутри него звенят на уровне ощущений. Не видно, но чувствуется — под перчатками, под воротом, под кожей. Он живой арсенал. И ни на секунду не забывает об этом.

Как же тот милый мальчик с портрета превратился в это?!

— Твой отец, конечно, жалок, — вдруг замечает он. — Как и вся эта сделка. Но у него есть один несомненный талант: он и мертвому сапоги продаст. Его бесстыдная хватка и жадность порой поражают даже меня. А сегодня он превзошёл сам себя. Вельторн наклоняется ко мне ближе, и его голос становится тихим: — Милая Дафна. Тебе ведь удалось привязать к себе моего неприступного брата. Интересно, что ещё ты знаешь, кроме моего имени? Делился ли он с тобой историями из нашего детства?

Я молчу. Не потому что хочу быть храброй. А потому что язык онемел от ужаса. Вельторн медлит, рассматривает меня, будто ресницы пересчитывает.

Его лицо напротив моего. Пугающе близко. Хочется отвернуться и поморщиться от отвращения. И вдруг... он подаётся вперёд и просто нюхает меня.

Я отпрянула бы, если бы тело слушалось. Но оно словно оцепенело.

— Ммм... запах страха, — цедит он. — Очень... возбуждающий. А ещё…. на тебе запах Райвена. То, что надо.

Его рука медленно тянется к моей щеке, но не касается — останавливается в сантиметре. Я вздрагиваю и силюсь отстраниться.

— Глупая, — сухо усмехается он. — Думаешь, тебя спасут? Думаешь, ты кому-то нужна? Нет. Все спасители давно предали. И даже Райвен… Он тебя использует, чтобы меня на живца отловить.

На губах его впервые появляется нечто, что можно принять за подобие улыбки — хищная, мерзкая радость.

не верю ни единому слову! Знаю, что Райвен не бросит меня в беде! Не позволит отвратительному братцу прикоснуться ко мне и уж тем более причинить вред!

Эта смелая мысль придает уверенности, зажигает в сердце искорку надежды. Да, он придет, когда будет необходимо! Просто сейчас не самый удачный момент, вот!

Вероятно, что-то отражается на моём лице — Вельторн кривит тонкие губы и цыкает.

— Ну что, куколка, — медленно произносит он. — Никак не не осознаешь, с кем связалась? Райвен далеко не тот благородный рыцарь, которым ты себе его представляешь. Он такой же циничный и беспощадный, как я, только из кожи вон лезет, доказывая обратное самому себе. Не хочет быть похожим на меня. Но, увы. Это у нас в крови, — разводит небрежно руками и хмыкает. — Ничего не попишешь. И скоро ты в этом убедишься на собственной шкуре. Не буду раньше времени разочаровывать, — мгновение смотрит на меня, пронизывая неприятным взглядом. — Что ж, уведите её, — холодно бросает и отворачивается, забывая о моем существовании.

Сердце уходит в пятки. Меня будто кто-то схватил за горло изнутри. Я делаю шаг назад, инстинктивно, но уже поздно.

Пара вооружённых людей Вельторна по обе стороны берут меня за руки, без особой грубости, но так, что ясно — не вырвешься.

Поджимаю губы, стараясь не дрожать. Но руки холодеют, а ноги становятся ватными. Я слышу только собственное дыхание. И скрип шагов по полу.

Проходим мимо матери. Она стоит у окна, как статуя. Ни один мускул на лице не дрогнул. Ни капли сочувствия, ни следа тревоги. Ну и ну.

Отец у камина. Руки за спиной, спина прямая. Смотрит мимо. Мимо меня. Будто меня уже и нет здесь.

Интересно... когда-нибудь совесть их настигнет? Проснутся ли они ночью от кошмара, в котором вновь и вновь видят, как продают собственную дочь монстру? Сможет ли однажды мать посмотреть в зеркало, не отворачиваясь?

Похоже, я никогда об этом не узнаю. Очень жаль.

Сжимаю пальцы. Надо запомнить этот момент. Надо сохранить в памяти их отрешённые лица.

Экипаж уже ждёт у парадного входа. Тёмный, лакированный, угрожающе безликий. Меня подводят к ступеньке. Внутри — сумрак, красная обивка, запах пряностей и перегретого металла.

Собираю остатки храбрости, не поддаваясь желанию закричать или уцепиться за дверной косяк. Просто поднимаюсь и сажусь на сиденье, складывая руки на коленях.