Ведьма для изумрудного дракона - Лана Бель

Рик смотрел как Имперцы: перетаскивали тела, проверяли дыхание, и готовили измененных транспортировке.

Адимир тихо выдохнул сквозь зубы.

— Пекло…

Каэрон перевел взгляд с тел на Алистера.

— Их можно вернуть?

Алистер покачал головой не сразу.

— Мы работаем над этим.

Они помолчали некоторое время.

— И все же это было слишком на западню, — сказал Каэрон.

Алистер кивнул.

— Об этом месте сообщили сегодня утром.

Рик провел рукой по щетине. Запах крови и лекарственных трав все еще висел в воздухе, въедаясь в кожу.

— Значит, кому-то ваши вылазки серьезно прищемили хвост. То, что мы выжили, им не понравится. И это хорошо. В ярости чаще ошибаются, — он поднял взгляд на Алистера и помедлил секунду. — О нашей помощи лучше не распространяться. Считайте нас запасным козырем.

Алистер кивнул.

— Приму к сведению.

— Дальше вы справитесь сами, — сказал Рик.

— Встретимся завтра, — ответил Алистер. — У Лилианы.

Рик сузил глаза.Он шагнул ближе, быстро сокращая расстояние, пока между ними не осталось всего несколько шагов.

— С чего это она вообще в этом участвует? — спросил он тихо, не отводя взгляда.

Алистер выдержал паузу.

— Она согласилась помочь.

Внутри Рика что-то резко сжалось. Мысль о том, что Лили окажется среди всего этого — среди крови, дыма, связанных тел и людей, которых превратили в чудовищ, — поднимала глухую злость.

— Я говорил — надо было выбить ему второй глаз, — прорычал Ра’карн.

Рик не отвел взгляда.

— Это плохая идея.

— Я никого не втягиваю, — ответил Алистер. — Я предложил. Она согласилась.

Рик смотрел на него дольше, чем требовалось.

Взгляд скользнул по лицу — по жесткой линии скулы, по серьге с красным кристаллом в ухе, по тому самому спокойствию, которое сейчас раздражало сильнее любых слов. Алистер стоял неподвижно, будто уже принял возможный удар и не собирался ни оправдываться, ни отступать.

Это злило.

Злило то, что он говорил о ней так спокойно. Будто это обычное решение. Будто речь шла не о ней.

О его женщине.

О той, чье присутствие он чувствовал даже на расстоянии.

В груди тяжело ворохнулся жар.

— Сожжем его — и проблема исчезнет, — лениво, почти удовлетворенно протянул Ра’карн.

Рик не ответил ему, но мысль зацепила — коротко, опасно, как искра, упавшая в сухую траву.

Он медленно втянул воздух, стараясь удержать контроль.

— Не смей впутывать ее в это, — сказал он тише прежнего, но теперь в голосе уже не скрывался звериный рык.

Рик чувствовал за спиной неподвижные фигуры своих — никто не вмешивался, но их присутствие ощущалось тяжелым фоном, как будто вся стая замерла в ожидании, чем закончится этот разговор.

Алистер выдержал взгляд.

— Это ее выбор.

— Если с ней что-то случится, — продолжил Рик уже тише, но от этого только опаснее, — ты пожалеешь, что наши пути вообще пересеклись.

Алистер не ответил сразу. Лишь коротко кивнул — без оправданий, без попытки спорить.

Напряжение повисло между ними густое, липкое, почти осязаемое.

И тут сбоку раздался голос Астура — слишком бодрый для этой сцены.

— Эм… дядя, — осторожно начал он, делая шаг вперед и становясь чуть сбоку, — мне кажется, твоя женушка уже заждалась. Ты же летел к ней как на пожар, а теперь стоишь тут и время зря теряешь.

Он наклонился ближе, понижая голос, будто делился тайной:

— Давай лучше полетим к ней. Чем раньше вылетим, тем быстрее будем на месте. Что скажешь?

Мысль о Лили ударила неожиданно ясно.

Ее руки.Ее запах.Тепло, которое всегда отзывалось где-то под ребрами, стоило только оказаться рядом.

Ярость отступила не сразу, но дрогнула — словно треснула корка льда под ногами. Он почти физически почувствовал, как напряжение уходит из плеч, уступая место другому ощущению — резкому, почти болезненному желанию убедиться, что она в безопасности.

Увидеть ее.

Услышать ее голос.

Убедиться самому.

Ра’карн внутри довольно шевельнулся, уловив ту же мысль.

Рик коротко выдохнул и принял решение.

— Выдвигаемся, — бросил он.

За спиной тут же началось движение. Каэрон шагнул первым, без лишних слов задавая направление. Ноктар скользнул следом, почти бесшумно. Адимир задержался на мгновение, словно еще раз оглядывая место боя, и только потом двинулся за остальными.

Он уже развернулся и пошел следом за своим отрядом, когда уловил негромкий голос Астура — тот обращался к Алистеру:

— Кстати… теперь ты мне должен.

Рик не обернулся.

Сейчас не было ничего важнее — только лететь к ней.

Глава 32

Глава 32

Лили очнулась только тогда, когда вытащила из печи очередной лимонный пирог и поставила его остывать на решетку.Запах выпечки заполнил кухню, но вместо привычного уюта внутри было пусто.

Граф тихо спустился из спальни, еще сонный, потянулся… и застыл, оглядывая происходящее.

— Хозяйка-ау, — протянул он с трагической ноткой, — ты решила открыть тайную пекарню и накормить весь город? Кто это все съест? Лучше бы рыбки нажарила. Рыбка — это понятно. А это… — он ткнул носом в сторону столов.

Лили только сейчас огляделась.

Кухня выглядела так, будто по ней прошелся вдохновленный, но слегка безумный дух кулинарии. Десяток пирогов — аккуратных, румяных — занимали весь стол. Еще пара остывала у печи.

Она почесала нос и неловко пожала плечами.

— Я… не заметила, как увлеклась.

Ей не спалось. Мысли снова и снова возвращались к тем, кого она видела в лагере. К измененным. К ощущению собственной беспомощности. К страху, что и дальше — ничего не выйдет. Что знаний окажется недостаточно. Что сил не хватит.

Она просто заняла руки, чтобы не думать.

Идеальные пироги выстроились на столе, будто молчаливые свидетели ее бессонной ночи. Даже они не грели так, как раньше.

Граф медленно прошелся вдоль стола, запрыгнул на табурет, сел ровно, как на сцене, и вздохнул так глубоко, будто собирался читать трагический монолог.

— Я чувствую, — заявил он, — что за этим пироговым изобилием скрывается ведьминская тоска. Много теста — мало радости. Классический симптом.

Он наклонился к одному из пирогов, принюхался.

— Хотя… если уж грустить, то хотя бы со вкусом. Тут лимона не пожалела.

Лили слабо улыбнулась.

Пара взмахов руки — и кухня ожила: щетки заскользили по полу, тряпки сами принялись за столы, посуда зазвенела в воде.

— Не беспокойся, — сказала она мягко. — Для тебя у меня