Ведьма для изумрудного дракона - Лана Бель

Граф прищурился.

— Я так и знал. Ведьма без заначки — не ведьма. Но имей в виду, — он важно поднял лапу, — если ты продолжишь в таком темпе, мне придется перейти к принудительному лечению. С пледом, настойкой и обязательной лирической песнью-балладой… в трех актах.

Он спрыгнул к ней, потерся о ногу и добавил уже тише:

— А еще… ты не одна. И мы справимся. Даже если пирогов вдруг станет еще больше.

Рассвет только-только вступал в свои права, когда в заднюю дверь постучали.

Лили замерла, держа полотенце в руках. Граф поднял голову, уши дернулись. Они переглянулись.

— Я посмотрю, — буркнул он и нырнул в тень.

Прошло всего пару секунд. Тени у порога дрогнули — и Граф вернулся, уже вполне материальный, с выражением крайнего недовольства на усатой морде.

— Гости, — сообщил он. — И, к моему глубочайшему сожалению, не из разряда «заблудился и ушел».

Лили вздохнула и открыла дверь.

Первое, что она увидела, — его улыбку. Чуть усталую, но живую, такую знакомую, что на мгновение стало трудно дышать.

— Ждала? — спросил Рик, раскрывая руки.

Все мысли исчезли разом.

Она шагнула к нему и почти упала в объятия, уткнувшись лицом ему в грудь. Лили шумно вдохнула его запах — дым, ветер, тепло живого тела. Все то, по чему тосковала сильнее, чем позволяла себе признать.

Он обнимал крепко, уверенно, и от этого жара под кожей стало спокойнее. Тревога, бессонная ночь, тяжелые мысли — все отступило, будто их просто отодвинули в сторону.

Пока где-то сбоку не раздалось деликатное, но крайне выразительное покашливание.

Лили вздрогнула, отстранилась и осторожно выглянула из-за его плеча.

Во дворе стоял светловолосый парень с открытой, радостной улыбкой. В руках у него был небольшой букет — явно собранный наспех, кривоватый, но старательный.

— Мы ненадолго. Хотел тебя увидеть, — он наклонился ближе и почти неслышно добавил. — Очень.

У Лили внутри все дрогнуло, и она невольно улыбнулась.

— Тогда проходите внутрь. Заодно познакомимся.

Граф фыркнул, окинул компанию долгим, крайне недоверчивым взглядом и нарочито медленно покачал головой.

— Был один, стало двое… — пробормотал он себе под нос, но так, чтобы услышали все. — И ни одного с рыбой. Возмутительно.

Он важно вздернул хвост и направился в дом.

Уже на кухне Рик приподнял бровь, оглядывая столы, уставленные лимонными пирогами.

В этот момент светловолосый шагнул вперед.

— Дядя, это моя тетя? — выпалил он. — Очень рад!

Он уже сделал шаг к ней, но воздух будто стал плотнее. Короткий, глухой рык заставил его остановиться.

Рик шагнул вперед и встал между ними.

— Это Астур. Мой племянник.

— Понял, — тут же отозвался Астур, ухмыляясь. — Я просто… ну… вы очень красивая.

Он протянул букет. Пальцы у него чуть дрогнули, будто он внезапно занервничал.

Граф фыркнул:

— Моя хозяйка-ау умница и красавица. Не только ящер-р-риц с ума сводит — к ее ногам всякие мужики падают. Вот вчера, например…

Лили сделала ему страшные глаза и шикнула, мгновенно вспомнив недавнюю встречу в переулке.

— Что-что было вчера? — Рик наклонился к коту, явно собираясь его перехватить.

Граф ловко увернулся и направился к своим мискам, где его уже ждала рыбка.

— Секреты тех, кто меня кормит, не выдаю, — буркнул он.

Лили махнула рукой и поспешила сгладить ситуацию:

— Угощайтесь пирогами, а я сейчас отвар налью. Все разговоры потом.

Она двигалась быстро, стараясь не смотреть на Рика, но все равно чувствовала его взгляд кожей. Разлила отвар по чашкам, поставила на стол и только потом опустилась на свое место рядом.

Пироги исчезали с поразительной скоростью — особенно у Астура, который ел так, будто не видел еды несколько дней.

Когда стол заметно опустел, Рик вдруг сказал:

— Астур, прогуляйся. Желательно — с котом.

Граф прищурился.

— Я что, нянька? — одновременно возмутились Астур и Граф и тут же переглянулись, будто сами удивились своему единодушию.

Но уже через пару секунд оба направились к двери, продолжая бурчать каждый о своем, и в кухне стало ощутимо тише.

Глава 33

Глава 33

Атмосфера этим утром была удивительно тихой и спокойной — такой, в которой не хотелось говорить лишнего и не хотелось спешить. Дом будто замер вместе с ними, удерживая этот миг.

Рик наконец увидел ее и стало легче.

До этого дорога казалась длиннее, чем была на самом деле. Ра’карн все время ворочался внутри — раздраженный, нетерпеливый, подталкивал, торопил, не давал расслабиться ни на минуту. Каждый лишний час без нее ощущался неправильно — как будто что-то стояло не на своем месте.

А теперь он был здесь и видел ее.

Он сразу отметил усталость — тени под глазами, напряженность в плечах, осторожность в движениях. Она явно плохо спала. Но радость от встречи была в ней такой явной, что перекрывала все остальное. Она будто светилась изнутри — по-настоящему — и от этого у него самого губы непроизвольно тронула улыбка.

Рик сидел напротив и несколько секунд просто смотрел на нее, будто заново запоминал каждую черту — изгиб губ, свет в глазах, рыжие пряди, выбившиеся из хвоста. Пальцы сами начали тихо постукивать по столу — привычный жест, который выдавал его волнение сильнее любых слов.

Наконец он наклонился, достал из-под походного рюкзака три резные шкатулки разного размера и одну за другой поставил перед ней.

— Что это? — спросила она.

— Моя благодарность, — ответил он просто.

Рик осторожно взял ее руку, легко коснулся губами пальцев и сразу отпустил.

— Открой.

Лили подняла крышку первой шкатулки. Внутри лежали золотые монеты.

Она медленно подняла на него взгляд.

— За то, что спасла меня… — начал он. — И за непредвиденные расходы: рубаху, еду, крышу над головой.

Он прекрасно знал, что сумма там с избытком, и с трудом сдержал усмешку, заметив, как возмущенно вспыхнули ее глаза.

Она фыркнула, но ничего не сказала и открыла вторую шкатулку.

Та была наполнена магическими кристаллами — разными, тщательно подобранными. Многие редкие. Некоторые почти не встречались в продаже.

Она ахнула и тут же начала перебирать их пальцами, забыв обо всем. В ее глазах вспыхнул знакомый блеск — живой, исследовательский.

Рик молча наблюдал за ней, запоминая этот момент.

Потом медленно придвинул третью шкатулку.

— А это, — сказал он тише, — самое ценное, что есть