По ту сторону экрана - Мафэй Цзян

Вэй Янь нервно всхлипнула себе в ладонь.

– Я во всем виновата.

– Ты ни в чем не виновата. Я принимаю твои чувства.

Той ночью Цзян Хао впервые увидел, как плакала Вэй Янь.

Глава 13

Друг от друга некуда бежать

Цзян Хао не знал, как вести себя с плачущим человеком. Когда плакал брат, Цзян Хао терялся и робел, не понимая, что от него требуется, чтобы брату полегчало. Единственной приходящей на ум в такие моменты идеей было лишь обнять и молча оставаться рядом.

Очевидно, сейчас этого было недостаточно. Особенно когда ты сам оказался причиной слез.

Цзян Хао было паршиво на душе. Видеть, как заходится в рыданиях и трясется в его руках Вэй Янь, которая действительно вся извелась и настрадалась за эти часы, было невыносимо. Цзян Хао привык видеть ее жизнерадостной, но что она переживала в душе? Для Цзян Хао это была тайна за семью печатями.

Вэй Янь казалась очень сильной, она скрывалась за улыбкой, но этот веселый фасад прятал боль. Она говорила о своих родителях, о пережитом от собак ужасе, о роли шута в обществе легко и буднично, но, разумеется, неверно было бы сказать, что эти темы не задевали ее.

Вэй Янь такой же живой человек, у которого есть чувства. И Цзян Хао их ранил.

Теперь он должен что-то сказать. Что-то предпринять.

– Вэй Янь… – неуверенно начал он, не найдя других подходящих слов. – Посмотри на меня.

Та еще раз всхлипнула и подняла полные слез, красные и опухшие глаза. Цзян Хао судорожно выдохнул, поджав губы. Чувство вины сжирало изнутри от этого зрелища.

– Ты правда… принимаешь мои чувства? – заикаясь от долгих рыданий из-за нехватки воздуха, прогнусавила Вэй Янь.

– Сядь, пожалуйста. Я принесу воды, сейчас.

Цзян Хао пулей кинулся на кухню, наполнил стакан, подхватил с полки коробку с бумажными платочками и так же быстро вернулся в зал.

Вэй Янь уже немного успокоилась, слезы больше не катились по щекам. Вэй Янь вытащила сразу охапку платков, очистила нос, вытерла глаза и лицо в целом. Принимая стакан воды из рук Цзян Хао, она коснулась своими горячими пальцами его пальцев и снова пустила по его телу электрические разряды.

– Что с твоими руками? – ошарашенно выпалила Вэй Янь, остановив взгляд на разбитых костяшках. – Ты с кем-то подрался?

Цзян Хао удрученно вздохнул. Он посмотрел на обеспокоенную Вэй Янь, представляя, какие сейчас вопросы наполняли ее разум, и покачал головой. Конечно, что думать, когда человек без объяснений сбежал, а потом вернулся глубокой ночью с ссадинами?

– Ни с кем я не дрался. Разве что с собой.

Вэй Янь моргнула в недоумении, но тему не стала продолжать.

Они сидели друг перед другом, неуклюже молчали, погруженные в собственные мысли. Ни один из них не знал, как подобраться к острой теме.

– Где ты был? – спросила уже ровным тоном Вэй Янь.

– Да я… заплутал маленько в порыве, – Цзян Хао едва сдержался, чтобы не поморщиться из-за воспоминаний о баре. – Забрел не туда, потом шатался по улице… Охлаждался…

– Я рада, что с тобой ничего не случилось, – серьезно произнесла Вэй Янь. По ее интонации было понятно, что она совсем не одобряла порыв Цзян Хао.

– Ага…

Между ними снова повисла гнетущая тишина.

«Теперь не хватало спросить, как дела и какие планы на завтра…» – мысленно съязвил Цзян Хао, больше раздражаясь от собственной трусости и слабости, чем от слов Вэй Янь.

Не об этом они должны говорить. Не это должны обсуждать. Не из-за этого Цзян Хао на ночном холоде ломал голову, ища ответы в беспросветном полотне черного неба.

– Цзян Хао, давай я обработаю твои руки. Наверное, не очень приятно, да? Саднит?

Он на автомате отрицательно тряхнул головой, но Вэй Янь сказала, что все равно сходит за аптечкой. Она уже встала, направляясь на кухню. Цзян Хао протянул руку, пытаясь остановить ее, но не успел: не хватило пары сантиметров, чтобы поймать запястье Вэй Янь. Пальцы лишь схватили воздух. Рука снова безжизненно повисла вдоль тела. Цзян Хао поморщился, ропща на то, какой он нерешительный слизняк.

Вэй Янь, оставив включенным свет на кухне по своей забывчивости, что было очень на нее похоже, включила свет в зале. Они все это время общались в темноте.

Заливший комнату свет на несколько секунд ослепил Цзян Хао. Пока он привыкал к яркости, Вэй Янь села перед ним, поставила на диван коробку с лекарствами. Она взяла ватный диск, намочила его дезинфицирующим раствором и аккуратно приложила к ссадине. Сначала было холодно, но спустя пару мгновений костяшки обожгла боль. Цзян Хао зашипел и зажмурился.

– Прости-прости, – бросилась извиняться Вэй Янь и подула на рану, что притупило боль. Вэй Янь держала руку Цзян Хао в своей и для пущего успокоения стала поглаживать большим пальцем тыльную сторону ладони. Цзян Хао почти разомлел от этой ласки, но затем выдернул ладонь, стиснув зубы.

– Я что-то сделала не так? – с искренним непониманием в глазах Вэй Янь уставилась на него, тонущего в беспомощном гневе.

– Не должно быть все так, понимаешь? – почти взмолился Цзян Хао, будто взывая к здравомыслию.

«Зачем ты все это делаешь? Почему ты все равно заботишься обо мне и так нежно гладишь мои руки после всего, что я сделал с тобой?»

– Как?

– Вот так! – воскликнул Цзян Хао. – Неужели ты не злишься на меня? Неужели тебе не тяжело находиться рядом со мной? Это ведь я должен просить прощения, а не ты.

Он сменил позу и сел, поставив обе ноги на пол, уперся локтями в бедра и стыдливо уронил лицо в ладони.

– Неужели тебе не больно от того, что я тебе перед уходом наговорил? – спросил Цзян Хао с горечью. Он поднял голову и рассмотрел свои руки, одну из которых он совсем недавно выставил перед Вэй Янь в качестве преграды.

Теперь настала очередь Вэй Янь тяжело вздыхать.

– Больно… – созналась она.

Цзян Хао взглянул на нее с опасением, что она снова заплачет. Однако Вэй Янь держалась стойко и никаких признаков очередной волны истерики не показывала.

– Я не должна была говорить этого, Цзян Хао. Это я виновата в случившемся.

Цзян Хао мысленно взмолился.

– Да не ты виновата! – он слегка потряс Вэй Янь за плечи, пытаясь вразумить. – Это я из-за своей недалекости и тупости отталкивал тебя и устраивал ссоры на пустом месте. Как ты можешь быть виновата в том, что полюбила меня?!