Я – твое сердце - Валентина Торкья

– Мне разрешили выйти из отделения, – говорю я, едва дыша.

Я знаю, что не нарушаю никаких правил, но все равно нервничаю. Так бывает, когда в автобус заходит контролер. Даже если у тебя есть билет, ты думаешь, что тебя оштрафуют по какой-нибудь странной, неведомой тебе причине.

– Не сомневаюсь, – отвечает продавщица. – И вообще, я не охранник. Просто хотела спросить, могу ли я вам чем-то помочь, учитывая вашу неразборчивость в области научной фантастики?

Я смотрю на нее, ничего не понимая.

Она вздыхает.

– Все знают, что «Звездные войны» – это просто грязный маркетинговый ход, придуманный для того, чтобы повысить продажи дешевых гаджетов и книг по доморощенной философии. Посмотрите «Звездный путь» и поймете, о чем я.

Я киваю, глупо улыбаясь.

Потом объясняю, что ищу. Продавщица приподнимает брови. Очевидно, мои литературные предпочтения тоже кажутся ей очень сомнительными, но через несколько минут она находит то, что мне нужно.

Заплатив за книгу, я прерываю сложные брачные ритуалы Мати и Джена, и мы уходим.

Когда мы прощаемся у входа в больницу, Мати скептически косится то на меня, то на книгу, которую я держу в руках, а Джен блаженно улыбается.

Вернувшись в кардиологическое отделение, я отправляюсь на поиски нашего санитара Энрико. Он сидит в буфете на третьем этаже и жует фокаччу. Энрико не любит сладкое и не разделяет всеобщей любви к фисташковым маффинам.

– Хорошо, – говорит он, выслушав мою просьбу. – Я принесу тебе все сегодня вечером.

Я киваю и возвращаюсь в палату.

Стефи одобрительно кивает, увидев, что я не сбежал, и сообщает, что завтра меня выпишут.

– Хорошо, – отвечаю я и провожу остаток дня в ожидании Энрико, чтобы потом сразу приступить к реализации своего плана.

Я не знаю, сколько времени мне отпущено, но больше не собираюсь тратить зря ни одной минуты.

Ни одного удара сердца.

Сердце ХартСтоппера

32

Я натворила бед. Я сама – беда.

Но сегодня ночью мне написал Такэру, мы снова начали общаться.

Может, бумажные журавлики и закаты на озере еще могут вернуться. Я не рассказала Такэру о Блю. Он ни о чем не спрашивал, хотя я как-то отправляла ему фотографию с Миртом. Он не мог не узнать собаку Блю.

Так или иначе, о том, что произошло вчера, я не сказала ему ни слова.

Как я объясню лучшему другу, который ждет новое сердце, что мне нравится тупо рисковать жизнью, встав на пути перед несущимся на полном ходу поездом?

Как это вообще можно кому-нибудь объяснить? Я и себе-то это объяснить не могу.

Такэру не должен узнать о ХартСтоппере. Никогда.

Я натворила бед, но, возможно, еще можно что-то исправить.

После бессонной ночи я принимаю душ и чувствую, как вода смывает с меня всю вчерашнюю жуть. И не только снаружи.

Я чувствую себя другим человеком. Я должна стать другим человеком. Чистым листом.

Из которого можно делать красивые оригами.

Я завтракаю под строгим папиным взглядом. Потом принимаю лекарства, стараясь не думать о новом прыще, выскочившем на лбу.

Мама рано утром снова улетела, а папа сегодня опять принимает экзамены.

– Я тебя очень прошу, – говорит он, стоя на пороге. – Давай ты…

– Я сегодня дома с Кати, – успокаиваю я его. – Сам подумай, куда мне на улицу без телефона и интернета?

– У тебя его еще долго не будет, детка.

Я еле сдерживаюсь, чтобы не сказать какую-нибудь грубость. Клетка становится слишком уж тесной.

Я изо всех сил стараюсь подавить злость.

Мое новое сердце бьется спокойно, значит, и мне надо успокоиться.

Попрощавшись с папой, я валюсь на диван и включаю компьютер, мой единственный проводник в реальный мир.

Все еще помню, как на меня вчера смотрела Кати, когда увидела нас с Блю. В ушах до сих пор стоят слова, которые я ей сказала.

Мне стыдно. Я самая настоящая гадина.

Я отправляю ей скриншот новой корейской дорамы, которая только что вышла на Netflix.

КАТИ

Я думала, тебе не нравится сидеть по вечерам дома и смотреть сериалы.

11:30

Мне все равно, как проводить вечера.

11:30

Достаточно того, что я провожу их с тобой.

11:30

Кати читает сообщение, но не отвечает.

Я сжимаю кулаки и вздыхаю. Ничего, она отходчивая.

Прости меня за вчерашнее.

11:32

Я вела себя как последняя гадина.

11:32

Просто было так странно, что Блю у меня дома… и мы одни.

11:32

Молчание.

Кати печатает

КАТИ

Откуда вообще взялся этот Блю?

Ты никогда мне о нем не говорила!

С виду просто очаровашка!

У него кто-нибудь есть?

11:34

Придешь, расскажу.

11:34

КАТИ

Ну не знаю… А Блю будет?

Со своей суперкьюти собачкой?

11:37

Кстати, с каких пор тебе нравятся собаки?

11:38

Желудок будто сжимают тисками, перед глазами снова встает затуманенный взгляд Мирта.

Я прогоняю видение прочь. Подумаю об этом позже.

Мне кажется, мы с Блю никогда больше не увидимся.

11:38

КАТИ

О боже, все прошло так плохо?

11:38

…

11:39

Ок.

Потом все расскажешь.

11:39

Через час Кати уже у меня.

Я открываю дверь и бросаюсь ей на шею.

– Прости! – шепчу я ей на ухо. – Я жуткое дерьмо… Но мне правда очень плохо, мне нужна моя лучшая подруга.

Кати неловко похлопывает меня по плечу.

– Да, ты то еще дерьмо, – говорит она.

Потом вталкивает меня в дом, закрывает за собой дверь и с порога выпаливает:

– Ну, рассказывай! Все и НЕМЕДЛЕННО! А то я уйду, и ты меня больше никогда не увидишь.

Я знаю Кати с первого класса. Она единственный человек, с которым мне удалось более или менее подружиться.

Я смотрю на ее футболку, на длинные черные рукава с желтыми цветами, из-за которых футболка больше напоминает кимоно. На такого же цвета ленту в волосах.

Я смотрю на Кати и больше не могу сдерживаться. Я заливаюсь слезами. Из меня выливается так много жидкости, что, кажется, недолго умереть от обезвоживания. Я не то что говорить – даже дышать не могу.

Кати подталкивает меня к кухне и наливает мне стакан холодной воды.

Мы садимся. Слова льются из меня потоком, как слезы. Я рассказываю о Блю, о террасе в больнице, о дискотеке у Арки Мира. О ХартСтоппере. О вокзале. О Мирте.

Кати слушает, крепко сжав мою руку.

Я наконец замолкаю.