Я – твое сердце - Валентина Торкья

О чем она думает? Считает ли меня чудовищем, неблагодарной дурой?

– Хочешь сказать, у тебя почти двадцать пять тысяч подписчиков? – спрашивает Кати.

Я удрученно киваю.

– И я совершенно не понимаю, что мне с этим делать.

– То, что все делают со своими верными подписчиками.

– Просят совета?

– Просят денег!

33

Мы все утро пишем сценарий. В обеденный перерыв в дверях моей комнаты появляется папа и подозрительно осматривает штатив, на который мы водрузили телефон Кати. Потом переводит взгляд на небольшую съемочную площадку из искусно расставленных ламп, подушек и постеров, призванных создать то, что Кати называет «уютной атмосферой».

– Я дома, – говорит папа, подчеркивая и без того очевидный факт.

Мы с Кати почти не смотрим на его.

– Па, прости, мы заняты, – говорю я, в двадцатый раз передвигая занавеску, чтобы получить нужное освещение.

– Не так сильно! – кричит на меня Кати. – Если будет слишком много света, ты будешь выглядеть как труп. Понятно, что нужно убедить всех в том, что ты больна, но мы же не фильм ужасов снимаем!

– А что вы, собственно… – снова начинает папа, пытаясь войти в комнату.

Моя подруга пронзает его испепеляющим взглядом и выталкивает за дверь.

– Да дадите вы нам поработать, в конце концов?! – кричит она. – Не надо вмешиваться в наш бизнес. Мы требуем уважения!

Папа смотрит на нее как на милую собачку, которая вдруг заговорила.

– Хорошо, хорошо, – бормочет он. – Я собираюсь приготовить рисовый салат. Вам оставить немного?

Кати фыркает. Никогда не видела ее такой харизматичной, и должна сказать, что так она мне нравится еще больше.

– Конечно, оставьте у двери, пожалуйста! – отвечает она, даже не глядя на него, и тут же добавляет: – И не входите!

Папа молча кивает и испаряется.

– И добавьте немного авокадо, если у вас есть, спасибо!

– Что с тобой случилось на море? – хихикаю я. – Тебя как будто подменили.

– Случилось то, что мне надоело смотреть чужие фильмы. Я хочу начать снимать свои.

– Звучит впечатляюще. И ты решила начать с моей комнаты?

– Стив Джобс начинал со своего гаража, я начну со спальни. Намного более стильно, скажи?

Я смеюсь, продолжая выполнять ее указания по обустройству съемочной площадки, освещению и сценарию. Мое новое сердце бьется легко и свободно.

Такэру присылает фотографию книжного прилавка с импровизированного больничного рынка.

Книги! Моей антибиблиотеке как раз нужно пополнение. Это подарок?

12:20

ТАКЭРУ

Может быть.

12:21

Чистый лист моей жизни снова становится цветным. Я в этом уверена.

Папа оставляет нам обед за дверью, и мы благоговейно поедаем его, не выходя из комнаты, чтобы не растерять то, что Кати называет «муд». Теперь мы готовы к съемке.

Точнее, Кати готова. А я себя чувствую полной идиоткой.

Она накрасила меня и причесала. Я хотела надеть бутылочно-зеленую футболку с надписью: «Самый надежный способ прославиться – внушить миру, что ты уже знаменит», но Кати выбрала футболку лососевого цвета с надписью: «Бывают люди, которым вредно помогать: чем больше для них делают, тем менее они склонны делать для себя сами».

Я выучила свою речь наизусть. И знаю, что все делаю правильно. Это мой способ хоть что-то исправить.

Но я боюсь.

Боюсь комментариев.

Боюсь потерять подписчиков.

Боюсь, что меня раскритикуют или, что еще хуже, забудут.

Но я заставляю себя вспомнить глаза Мирта, его розовый язык, щекочущий мне руки, его радостные прыжки. У меня сжимается сердце от боли и решимости.

Я делаю это для него.

– Три, два, один… – говорит Кати из-за своего телефона, установленного так, чтобы я выглядела в кадре точно такой, какой она меня видит.

Кати кивает мне и начинает стрим на аккаунте ХартСтоппера.

Я смотрю в камеру с застывшей глупой улыбкой. Меня словно парализует. Кати закатывает глаза и начинает размахивать руками. «Говори», – произносит она одними губами.

Я прокашливаюсь, стираю с лица идиотскую улыбку и начинаю:

– Всем привет! Добро пожаловать на мой канал!

Я развожу руками, будто обнимая своих подписчиков через экран.

Кати кивает. Пока все идет хорошо.

Я продолжаю.

– Сегодня я хочу исповедаться. Многие из вас видели вчерашний стрим с поездом, – голос дрожит, но я стискиваю зубы и говорю дальше: – Вчера случилась трагедия. По моей вине. Собака, которую вы видели на видео, – лучшая собака в мире. Я никогда не любила собак, но эта…

Глаза застилают слезы, но я не останавливаюсь. Мое сердце бьется все быстрее.

– Эту собаку сбил поезд. И это только моя вина.

Я не вижу комментариев – их читает Кати, переместившись к компу, пока с ее телефона продолжается трансляция.

Я изо всех сил стараюсь держаться, но одна слеза предательски стекает по щеке. Я на мгновение останавливаюсь. И пару раз впускаю и выпускаю воздух из легких.

Я делаю это для Мирта.

– К счастью, я знаю, как все исправить, – снова начинаю я. – Но для этого мне нужны вы.

Опять небольшая пауза, я с трудом сглатываю слюну. Теперь – самое сложное.

– Во-первых, я должна рассказать вам, кто я такая. Меня зовут Бьянка, мне девятнадцать лет. С первого класса у меня проблемы с сердцем. И это не безответная любовь. Все началось во время тренировки по дзюдо.

Я продолжаю рассказывать. И чем больше говорю, тем отчетливее понимаю, что мой голос становится более уверенным, а сердце бьется все быстрее.

Я рассказываю о себе, о своей болезни, об операциях, о VAD, который я называла Польдо, о листе ожидания, о трансплантации. О новом сердце и о чувстве вины. Я не упоминаю Такэру, потому что не хочу впутывать его. Это касается только меня и того, что я натворила.

Рассказываю о том, как встретила Блю, о террасе и о том, как все началось. Объясняю, что это не его вина, а моя.

Говорю о Мирте, о том, почему он самый замечательный пес в мире.

О его неестественно изогнутом теле. О ветеринаре, о том, как она сказала, что мы не должны заставлять собаку страдать.

И наконец перехожу к делу.

– Я ничего не заслуживаю, я не заслуживаю ни вашего сочувствия, ни вашей поддержки.

Я снова сглатываю слюну и чувствую, как у меня по щекам катятся слезы. Смахиваю их рукой. Не хочу, чтобы это выглядело как классическое исповедальное видео, в котором девушки плачут, чтобы привлечь к себе внимание.

– Я ничего этого не заслуживаю, но этого заслуживает Мирт.

Кати снова встает у штатива и возится с телефоном, выводя на экран оверлей: адрес веб-сайта, на котором можно делать пожертвования,