Я – твое сердце - Валентина Торкья

Мое потрепанное сердце расколото надвое.

Я давлю на ручку и вхожу в палату, нацепив на лицо счастливую маску.

– Доброе утро! Сегодня у меня две новости, хорошая и плохая!

Старушка Винкс смеется, и я продолжаю:

– Хорошая новость: меня выписывают, потому что я в полном порядке. Пока, по крайней мере. Плохая: я больше не буду приходить вам надоедать.

Она крепко обнимает меня и шепчет:

– Я очень надеюсь, что больше никогда тебя здесь не увижу.

– Ну, ему ведь еще надо будет вернуться за новым сердцем, – раздается голос слева от меня.

Я только теперь замечаю, что в палате есть кто-то еще.

Широкая футболка в зеленую полоску, взлохмаченные черные волосы и глаза непонятного цвета.

Блю.

Блю, который несколько дней назад был у Бьянки дома. Ну или, во всяком случае, там была его собака.

– Ты никого не забыл? – говорю я и, делая вид, что ищу кого-то, заглядываю под кровать и за занавеску.

Блю как-то странно кривится.

– Я имею в виду твою собаку! Ты сегодня без нее?

Лицо у Блю становится еще страннее. Он проводит рукой по волосам и упорно избегает моего взгляда. Кажется, он понял, что я на самом деле пытаюсь выяснить.

– Это бабушкина собака, – говорит он. – Я просто присматриваю за ней, пока бабушка в больнице.

Как-то слишком искренне он произносит эти слова. Наверняка же что-то скрывает. Но я не хочу ничего знать о Блю и Бьянке. Мое сердце не выдержит еще и этой боли; не сейчас, когда мы с ней снова начали общаться.

Мне вдруг страшно хочется уйти.

Я еще раз прощаюсь со старушкой Винкс и выхожу из палаты.

В коридоре мама мило беседует со Стефи перед дверью общей комнаты.

Я делаю ей знак, что мы можем идти.

– Подожди!

Опять этот неприятный голос за спиной.

– Я хотел тебя кое о чем попросить, – говорит Блю, касаясь моего локтя.

Я молча скрещиваю руки на груди и смотрю ему в глаза.

– Можешь поблагодарить от меня Бьянку за бабушкину собаку, за Мирта?

Я поджимаю губы и молчу.

– Она ведь твоя подруга? – настаивает Блю.

– Почему ты сам ее не поблагодаришь? – спрашиваю я раздраженно, приподняв подбородок.

Блю словно смущается.

– Я не хочу с ней разговаривать. Но думаю, что было бы правильно сказать ей спасибо.

Господи, о чем он вообще?

– За что?

– За то, что она попросила своих подписчиков собрать деньги на лечение Мирта, – объясняет Блю с полуулыбкой. – Она, конечно, сама во всем виновата… но операция прошла успешно, и сейчас Мирт в порядке.

Подписчики? С каких пор у Бьянки есть подписчики? На ее страницу подписано человек десять, и больше половины из них сейчас находятся здесь, в больнице. И в чем она виновата?

– Я не понимаю, о чем ты, – наконец выдыхаю я.

Блю поднимает брови так, будто перед ним стоит ребенок, которому приходится объяснять, что Санты не существует.

Не хочу знать, о чем он говорит. И в то же время хочу знать всеми фибрами моего больного сердца.

– Прости, я думал, что… – запинается Блю, снова избегая моего взгляда. – Наверное, не надо было…

– Поздно уже отступать, – слишком громко отвечаю я, сжимая кулаки.

Никогда ни с кем не дрался, и уж тем более с такими, как Блю. Я чувствую, как быстро у меня колотится сердце. Не хочу терять в ожидании ни одного удара. Мое тяжелое дыхание с трудом поспевает за все ускоряющимся сердцебиением.

– Я жду.

В глазах Блю мелькает тревога. Потом он достает из кармана телефон и протягивает мне. На экране аккаунт, на который пописано почти двадцать пять тысяч человек.

Ник незнакомый. ХартСтоппер.

Но на видео Бьянка.

36

Наверное, так чувствовал себя Гарри Поттер, когда узнал правду о Снейпе. То есть когда узнал, что он не был злодеем и всегда пытался его защитить. Всегда. Такие открытия способны вывернуть мозг наизнанку, как перчатку.

Только у меня ситуация немного другая.

То есть совсем другая. Вместо того чтобы узнать, что злодей, которого ты всю жизнь ненавидел, на самом деле герой, я узнаю нечто прямо противоположное.

Я узнаю, что человек, которого я обожаю с пятого класса, человек, которого я всегда любил и которому отправил признание в любви с курьером, нанятым нашим санитаром Энрико, – я узнаю, что этот человек на самом деле просто свинья.

Которая позирует перед камерой, как дешевый инфлюенсер. Которая всегда делала только то, что ей нравилось. Которая заполучила новое сердце раньше меня, хотя почти никогда не следовала рекомендациям врачей. Я всегда знал, что она прятала под кроватью пачку чипсов.

Которая, как последняя идиотка, играет со смертью через неделю после того, как ей подарили новую жизнь.

Я чувствую себя так, будто она украла сердце, которое должно было достаться мне, и смыла его в унитаз. Ну, да, знаю, что доставшееся ей сердце мне не подходит. Но все равно чувствую себя так, будто меня ограбили.

В первый раз за несколько недель я отчетливо понимаю: Бьянка этого недостойна.

Минуты идут, а я по-прежнему тупо пялюсь в экран, пока телефон Блю жжет мне руку.

Я люблю Бьянку, но она мне противна.

Я возвращаю телефон Блю и ухожу, не ответив на его просьбу. Подхожу к маме, которая прощается со Стефи перед дверью в общую комнату.

– Пойдем? – говорю я.

В этот момент чьи-то руки закрывают мне глаза и знакомый голос шепчет:

– Сюрприз!

Я резко поворачиваюсь и вижу Бьянку.

И вдруг понимаю, что она не только незаслуженно обзавелась новым сердцем и теперь спускает свою жизнь в унитаз, но и неделями знать обо мне ничего не хотела, забыв о нашей дружбе только для того, чтобы вытворять идиотские глупости с Блю и его друзьями.

Сколько ударов сердца я потерял из-за нее?

У меня перед глазами встает Ирис, которую увозят на каталке. Ирис, о которой я ничего не знаю.

Меня охватывает злость. Я и не знал, что могу так злиться.

Я читаю дурацкое изречение на ее футболке, и она кажется мне просто глупой.

Бьянка, судя по всему, поняла, что что-то не так. Она делает шаг назад и озадаченно смотрит по сторонам. И только тогда замечает Блю, который все так же стоит в коридоре и смущенно кивает в ее сторону.

– Зачем ты пришла? – спрашиваю я, едва шевеля губами.

Бьянка улыбается. Смущенно и неуверенно.

– Мы тут с папой… У меня сегодня был осмотр. Ну,