Облик неизбежности - Виктория Павлова

Лес кончился. Я стояла на скале, разглядывая далекую линию горизонта. Обрыв вел прямиком в глубокое ущелье. Если бы я шла быстрее, то не успела бы остановиться и свалилась бы прямо с огромной высоты. Даже не знаю, сколько здесь футов. На глаз — больше двухсот пятидесяти. Вздохнув, я отправилась на поиски обходного пути.

В голове шумело, и стучали молоточки, деревья то отдалялись, то вдруг оказывались слишком близко. Я остановилась, когда споткнулась в сотый раз, и подняла голову.

Крюгер!

Он стоял в паре ярдов и буравил меня тяжелым взглядом. Я охнула и подалась назад, наткнулась спиной на дерево и чуть не упала. Словно в замедленной съемке наблюдала, как приближается свирепое лицо. Ноги сами понесли в сторону. Крюгер почти настиг, когда я нырнула вправо, схватившись за тонкий ствол осины на самом краю, а Крюгер не успел. Доля секунды и нелепая поза Рыжего растянулись на бесконечность. Но ему так и не удалось ни за что схватиться и, нелепо взмахнув руками, он рухнул вниз. В тишине вслед за ним с обрыва посыпались мелкие камешки и земля. Потом затих и шелест.

Тяжело дыша, я сидела, вцепившись в осину. Бес внутри ликовал, но мне было не до смеха. Я осторожно заглянула в пропасть. Крюгер висел, уцепившись одной рукой за корень и тщетно пытаясь ухватиться за что-нибудь второй, но ему не удавалось, и он сползал. Бес внутри меня злорадно ухмыльнулся, но я не хотела идти у него на поводу. Убить человека трудно, но еще труднее позволить ему умереть. Несмотря на все аргументы Келли, которые она приводила в спорах, я верила, что ценна любая жизнь, даже если это твой враг. Я протянула руку, с ужасом думая, что будет со сломанным пальцем, когда Крюгер за него уцепится. Он мог бы поймать мою руку, пока еще не поздно, но он только посмотрел на меня тоскливым взглядом загнанного зверя и отпустил корень.

Крюгер падал в полной тишине. Я закрыла глаза, чтобы не видеть удара.

Откатившись назад, я обессилено легла и попыталась привести мысли в порядок. Перед глазами крутилось, как падал Крюгер. Я и сожалела о нем и ликовала от победы, безумно хотела снова увидеть отца и боялась, что не дойду. Мне так много надо ему сказать...

Я резко очнулась. Солнце заметно сместилось, значит, прошло несколько часов. Из-за слабости не вышло сесть, я перевернулась на бок и застыла, пережидая мутную тошноту. Наверное, последствия сотрясения, а еще суток без еды. Меня поддерживали только те несколько глотков воды в аэропорту и адреналин. Но он сгорел, теперь болело все, что только могло болеть, и даже то, о чем я не подозревала.

Руки и ноги будто налились свинцом, а тело, наоборот, стало легким, как воздушный шарик. Я встала на колени, но пришлось скорчиться на земле, пережидая головокружение и уговаривая реальность не ускользать. Еще не хватало рухнуть в пропасть, потеряв сознание на ее краю. Осинка оказалась кстати: я медленно встала, помогая руками, а потом несколько минут просто стояла, вцепившись в дерево — ждала пока прояснится зрение и успокоится пульс. Крюгер лежал на дне ущелья. Даже отсюда я видела изломанный силуэт на камнях. Чувства вины не было, вообще никаких чувств не было. Сил на эмоции не осталось. Даже ужас от осознания, что я убила человека, и гордость за то, что отомстила за Келли, бледнели на фоне всего остального.

Отдыхая каждые несколько ярдов, я брела неведомо куда, на каждом шагу борясь с невероятно сильным желанием прилечь. Пока счет шел в пользу упрямства, но я задумывалась, когда в голове немного прояснялось, насколько меня хватит. И не останусь ли я лежать в лесу, пока звери не обглодают мое тело?

Я вышла на дорогу, серый асфальт выглядел непривычным после зеленого подлеска. Обрадоваться не хватило сил, поэтому я просто огляделась: обычное шоссе в лесу, пустое в обе стороны. По дороге проще добраться до города или деревни, или кто-нибудь проедет мимо. Даже если упаду, здесь меня найти будет проще, чем в лесу.

Асфальт неприятно бил по ногам, я спотыкалась и шаркала. Меня, наверное, всему лесу слышно. Та красная машина вдалеке точно услышит. Машина! Может, меня подбросят до Портленда?

Я машинально обернулась и застонала. Неторопливо, но неумолимо приближаясь, шел де Йонги, сверля меня напряженным взглядом. Это когда-нибудь закончится? Чертов наемник настигнет меня гораздо раньше, чем машина. Придется придумать, как сбросить его с хвоста. Может сказать, что ему больше нет смысла выслуживаться перед Крюгером?

Я нырнула в лес, спотыкаясь на каждом шагу. Теперь ноги превратились в вату: увязали в земле, словно в вязкой глине, и не слушались. В глазах опять потемнело, а тошнота превратилась в рвотные позывы. Надо спрятаться, залечь в какой-нибудь яме. Я упала рядом с кучей прелого валежника и поняла, что больше не встану. Заползла туда, накидала на себя веток и застыла, вдыхая пряный запах хвои. Что бы сказала Келли, обнаружив меня в таком жалком состоянии?

— Принцесса, не глупи, тебе не спрятаться, — произнес уверенный голос де Йонги совсем близко. — Ты устала. Возможно, тебе нужна помощь. Я видел, как ты шла. Неудачное приземление, да?

Голос приближался, я слышала шорох веток. Он обшаривал кусты.

— Ты не можешь прятаться вечно. Выходи, и я позабочусь о тебе.

Пошел к черту, пошел к черту.

— Пошел к черту! — раздался гневный голос отца, и я подпрыгнула от неожиданности. С каких пор мое внутреннее «Я» говорит мужским голосом? — Тереза, если ты меня слышишь, даже не вздумай выходить, пока я не разберусь с этим засранцем.

Сердце пропустило удар, а потом заколотилось часто-часто. Отец! Отец здесь! Как он тут оказался? Или от голода и усталости у меня начались галлюцинации или он каким-то образом меня нашел? Я чуть не расплакалась.

Головная боль отступила и сменилась страхом. Я напряглась, пытаясь высмотреть отца и не шевелиться. Но заметила де Йонги. Затаившись в зарослях, буквально в нескольких ярдах от меня, он пригнулся и активно вертел головой, доставая пистолет.

— Давай, засранец, выходи, и я позабочусь о тебе! — голос отца звенел от ярости. Щелкнул затвор.

И тут де Йонги меня удивил. Он совершенно бесшумно крался на звук голоса, двигаясь в мою сторону. Еще