Облик неизбежности - Виктория Павлова

— А как? — строго спросил он. — Ты представляешь, что мне пришлось пережить, когда я узнал, что ты пропала? Я думал, что больше никогда не увижу тебя живой. Я прятал тебя от Виктора много лет вовсе не для того, чтобы ты сама, добровольно, согласилась стать его жертвой.

Да, из Хейуорда я собиралась сбежать, и вовсе не для того, чтобы меня похитили. Но упрекать провалом плана Шлоссера? В этом я точно не виновата. Келли никогда не позволяла такого несправедливого отношения. К тому же речь шла о его жизни, и жизни Ника. Но проблема даже не в этом: только сейчас я поняла, что три месяца хотела не просто сбежать от Виктора, а хотела вернуться к отцу.

— Все было не так, — снова буркнула я и забралась с головой под одеяло. Пусть уйдет и оставит меня в покое.

Повисло молчание и уже совсем другим тоном, смущенным и неуверенным, отец добавил:

— Вполне допускаю. Иначе зачем ты бросилась под пулю?

В палате воцарилась тишина. Я размышляла, сколько он будет стоять, ожидая ответов, но, когда открыла глаза и выбралась из-под одеяла, оказалось, что уже светает и пришла медсестра сделать мне укол.

Взвешивая плюсы и минусы своего положения, я вяло ковыряла ложкой очередное разноцветное желе. Почему в больницах кормят такой странной едой? Как бы достать орехов?

— Не деликатес, конечно, — ровный голос отца эхом отразил мои мысли, — но врачи утверждают, что одна порция желе содержит пятьдесят процентов суточной потребности в витаминах.

Он стоял у открытой двери в палату, делая вид, что внимательно изучает мой завтрак. Не уверена, что сегодня ему удалось поспать. Выглядел он еще более помято, чем раньше. Больше не хочу с ним ругаться. Слишком много событий, мы оба сбиты с толку.

— Как ты нашел меня в лесу? — осторожно спросила я, пытаясь нащупать верный путь. — Без тебя я бы не выбралась. Ты меня спас.

Отец помрачнел еще сильнее.

— Я не спас тебя, в том то все и дело. Это ты меня спасла. — Он подошел и спросил звенящим голосом: — Мне не дает покоя один вопрос: зачем ты бросилась под пулю?

Черт, ведь так это выглядело со стороны! Я замотала головой. И тут же пожалела — все еще не стоило делать резких движений.

— Я хотела остановить де Йонги и знала, что он не будет в меня стрелять. Просто выбрала неудачный момент. — И добавила огорченно: — Прости.

Он вздохнул и сердито посмотрел на меня.

— Тебе не за что извиняться. Это целиком и полностью моя вина. Я не смог этого предотвратить. И даже самолет…

Голос отказал ему, и он замолчал, сжимая в карманах кулаки и рассматривая мое одеяло, словно на нем сейчас сосредоточился для него весь смысл, а я с ужасом представляла сумбур, который творился у него в голове. Лучше снова броситься под пулю, чем стать сейчас Шоном Рейнером. Отец потянулся ко мне и хотел что-то сказать, но я спрятала руку под одеяло. Он застыл, его лицо стало жестким, а взгляд суровым. Неужели я его задела? Самой стало неуютно.

— Ты мне не доверяешь, я понимаю, — сухо сказал отец, — а после общения с Виктором, наверное, еще и не веришь.

— Адаберта устроила мне ловушку, ей помог Герман, — таким же тоном произнесла я. — А Виктор убил Шлоссера.

Как же жаль Шлоссера! Если бы я знала о нем, возможно, он остался бы жив, но теперь уже поздно. Остается только сожалеть.

Я поперхнулась словами, потому что увидела лицо отца. Потрясение словно превратило его в другого человека, разгладив лоб и расслабив губы, в кого-то более знакомого, но уже спустя пару секунд напряжение перекосило его черты, вернув привычного собранного Рейнера.

— Вот как! — выплюнул он таким тоном, что я всерьез обеспокоилась за жизнь матери и Виктора. Хотя пусть встает в очередь.

— Я не могла там оставаться, ты же знаешь. И сбежала.

Отец закрыл глаза на пару секунд и вздохнул. На скулах играли желваки, крылья носа подрагивали. Я не мешала, пусть переосмыслит информацию.

— Предотвратив по ходу дела парочку покушений? — со злым сарказмом спросил он.

— Здорово получилось, правда? — я улыбнулась. Меня распирала гордость. Несмотря на все безумства, сложилось не так уж плохо.

Отец напряженно разглядывал меня, как будто видел впервые. Мне так надоело недопонимание между нами, поэтому я задала вопрос, который вертелся в голове еще с разговора в Хейуорде:

— Мы встречались раньше, еще до всего? Когда я была маленькая. Мы ведь уже встречались.

На его лице мелькнуло изумление, но потом осталась только усталость. Слишком много эмоций для одного человека.

— Встречались, — осторожно подтвердил он. — Когда тебе было два, а потом еще через полтора года. Келли привозила тебя, надеясь, что угроза миновала, и ты сможешь вернуться к родителям, но…

Он замолк, тревожно вглядываясь в свои воспоминания.

— Что? — я нетерпеливо ждала ответа.

— Каждый раз приходилось стряхивать людей Виктора с твоего хвоста, чтобы вы с Келли могли уехать, — бесцветно произнес он.

Он стиснул зубы и замолчал, пока я безуспешно копалась в мутной детской памяти. Я помнила эмоции от встречи с отцом, но не сами события. Если бы он рассказал еще какие-то подробности, может что-то прояснилось бы, но отец явно не самый разговорчивый человек на свете, что усложняло мою задачу. Я собиралась принять решение, и мне нужны были причины. Его искренность против всего мира. Но чего хочет он? Внимательно изучая его лицо, я все еще не могла разобраться.

— А ты уверен, что это были люди Виктора? — услышала я свой голос. Зачем я это спросила? Виктор ведь лгал, пытаясь смутить обвинениями в адрес короля.

Отец застыл, раздумывая над моими словами. Потом поднял на меня напряженный взгляд.

— У нас с отцом не самые радужные отношения, — произнес он сквозь зубы, — но все же надеюсь, не он посылал киллеров за мной и моим ребенком.

Стало страшно от его тона и лихорадочного блеска в глазах. Как же он защищался? Убивал людей?

— Да, ты прав, — кивнула я, отводя глаза. — Нелепо подозревать короля.