Облик неизбежности - Виктория Павлова

Я попыталась уточнить, что она имеет в виду, но мне будто насыпали песка в горло. Лорейн напоила меня водой из стакана с трубочкой. Пока она стояла рядом, я пыталась найти в ее глазах драконов огонь, но он пропал.

— Наверное, лучше пока не пытайся разговаривать, — она с сомнением наклонила голову. — Отек уже сошел, но связки стоит поберечь. Слушайся доктора и не вставай. На тебе живого места нет.

И это не удивительно. Как, наворотив столько всего, я еще жива осталась? Как мне вообще пришла в голову мысль прыгать с самолета? Наверное, я была не в себе и мозги отключились, особенно когда готова была сигануть без парашюта.

Лорейн печально вздохнула.

— Не очень-то я тебе помогла. Прости.

Я попыталась помотать головой, не соглашаясь с ее словами, но вовремя остановилась, не дав мутной тошноте себя накрыть.

— Тебе пришлось пережить такой кошмар. И Шон.… В него словно бес вселился, когда я сказала ему, что ты в Портленде. Потом все пошло кувырком. Шон поставил на ноги все лесные службы и, наверное, половину полиции штата, чтобы тебя найти.

В ее глазах колыхались тревожные воспоминания. Печальные морщинки делали взгляд виноватым. Я хотела сказать, как благодарна за поддержку, что она совершенно напрасно так мучается, но все еще не могла разобраться с голосом, а еще интересовало, что сделали с моей одеждой и с содержимым карманов. Мог ли кулон пережить стирку? Или что они делают с одеждой пациентов? Но я заснула, пытаясь повернуть голову в поисках шкафа или тумбочки.

Когда позже пришел Ник, я обрадовалась. Для меня он был неразрывно связан с Келли, с отцом и Портлендом.

— Рад видеть твои широко распахнутые глаза, — рассмеялся он, легонько пожимая здоровую руку, и я ощутила его радость и подъем. — Ну и в историю ты влипла, ничего не скажешь.

Я напряглась, а Лорейн укоризненно взглянула на мужа. Он смутился.

— Мы с Шоном все уладим, тебе не о чем волноваться. Главное, выздоравливай.

Я вопросительно смотрела на него, а он на жену, будто бы спрашивая разрешения. Она еле заметно кивнула. Интересно, что у них за секреты?

Ник прокашлялся, поглядывая виновато.

— На самолете тебя не было. Официальная версия — несчастный случай на охоте. А потом, по дороге в больницу, машина, на которой тебя везли, перевернулась. — Он сморщился как от зубной боли, несомненно, понимая, какую чушь несет. И правда, что за нелепость? — Коряво, конечно, но лучше так, чем распутывать всю эту историю с королевскими домами Европы.

Он смущенно взглянул на жену, а та смотрела на меня. Я же представляла как теплая компания в составе директора крупной компании и его дочери, капитана полиции и его жены, а также милого немецкого гостя отправилась на охоту и все, что они сумели, подстрелить девушку и перевернуть машину. Меня душил смех. Так и хотелось громко рассмеяться, если бы я не боялась, что опять что-нибудь заболит. Пришлось прослезиться и громко фыркать, иначе просто лопнула бы от смеха.

Ник и Лорейн благосклонно наблюдали за мной.

— Если уж Тереза не верит в эту историю, как ты убедишь врача? — весело спросила Лорейн.

— Доказательствами и авторитетом, — улыбнулся Ник.

Я больше не могла сдерживаться и рассмеялась. Все оказалось не так плохо. К тому же, наконец, нашелся мой голос, и я рассмеялась еще раз, искренне и с азартом, радуясь тому, что сбежала от Виктора. Но что готовит новый день?

* * *

Когда вечером пришел отец, я полулежала на кровати и поедала странное разноцветное желе, принесенное медсестрой. Ник ушел, разговаривая по телефону. Мы с Лорейн обсуждали портлендский фестиваль роз. Вернее она рассказывала в надежде отвлечь меня от больничной скуки. Отец зашел решительно, но хмуря брови и настороженно прищурив глаза.

— Добрый вечер, — сказал он слишком официально.

Как только Лорейн наткнулась на его взгляд, она тоже прищурила глаза, посмотрела на меня и произнесла:

— Пойду поищу Ника.

И убежала.

Я перевела взгляд на отца. Он выглядел замучено и не так импозантно, как в день первой встречи. Волосы лежали в беспорядке, а под глазами пролегли темные круги. Смотря в упор, он с лихорадочным блеском в глазах наблюдал за моей позой и движениями. Неужели нервничал? Я и сама не знала, как себя вести и что говорить. Медленно положив ложку на столик, я как можно более уверенно улыбнулась. Он вздрогнул и судорожно вздохнул. Я перестала улыбаться.

— Как ты себя чувствуешь? — осторожно спросил он.

— Хорошо, — таким же тоном ответила я. — Доктор сказал, иду на поправку.

— Да, я говорил с ним только что, — казалось, его мысли занимает совершенно другое.

— Думаешь, он поверил в историю про охоту и перевернутую машину?

Мне и правда хотелось узнать. Воспоминание о том, как Ник это рассказывал, до сих пор вызывало смех.

— Что? — отец растерялся, но потом словно вспомнил. — Ах, да. Конечно, поверил. Разве у него были варианты?

Я удивилась, что он так говорит, будто это несущественно. Разве нам всем не нужно придерживаться легенды? Отец хмурил брови и нервно дергал пальцами, уголки его рта скорбно опустились вниз, рождая во мне тревогу.

— Как ты объяснишь свое поведение? Мне казалось, я все тебе объяснил, а ты просто ушла из Хейуорда. Я видел записи с камер. Ты сама выходишь через заднюю дверь. Конечно, Виктор воспользовался возможностью и увез тебя. Ты думала, я шучу?

От неожиданности я растеряла все слова. Он обвиняет меня? Вспомнила нашу единственную встречу, день в Хейуорде, свои колебания, и как почти вернулась обратно. Он не предложил мне ничего, из-за чего стоило бы остаться, но я все равно почти была готова. Из-за него, из-за его честности.

— И опять сейчас. Ты не дождалась сигнала Шлоссера и пустилась в авантюру, из-за которой чуть не погибла.

От злости закружилась голова. Если иметь родителей так больно, то удивительно, как эта традиция укоренилась в человеческой истории. На глаза навернулись слезы, и я отвернулась.

— Все было не так, — я начала жалеть, что вообще предпочла «Фольксваген» в подземном гараже Хольц-Линдена вместо того, чтобы выбраться на свободу. У меня был шанс