Право имею - Айлин Лин

— Вы утверждаете, что мост опасен? Что после сдачи он прослужит не очень долго и ратуете за честь вашей фамилии, которая в этом случае будет навсегда запятнана.

— Не буду отрицать касательно беспокойства о своей фамилии, — я спокойно выдержала его острый взгляд. — Но, кроме этого, есть кое-что поважнее. Человеческие жизни. Если мост рухнет, погибнут ни в чём не повинные люди, нельзя допустить трагедии.

— А если вы ошиблись? — сложив пальцы домиком, спросил собеседник.

— Тогда признаю ошибку и понесу заслуженное наказание.

— Смелое заявление, — усмехнулся он, снова постучал пальцем по столу и уточнил: — И вы хотите, чтобы Государственный контроль истребовал у конторы подрядчика журналы поставок железа, акты браковки и накладные по спорным партиям? У строительного управления — журналы кладки правого устоя и распоряжения о тепляках? Приостановить строительные работы до поверочного осмотра и назначить инженеров, не связанных с прежней комиссией?

— Именно так, — спокойно отозвалась я, мужчина же, сцепив пальцы в замок, невидящим взором уставился на напольные часы.

Я замерла в тревожном ожидании его решения. Пару минут спустя князь шевельнулся и сказал мне:

— Поглядим, верны ли ваши выкладки, графиня. Ступайте.

— Благодарю, Константин Валерьянович, — поднялась я.

Он тоже встал.

— Передайте Андрею Львовичу, что на днях ему следует быть готовым к вызову. Если всё, что здесь, — князь постучал по моей папке, — подтвердится, лезть под этот тепляк ему придётся самому.

Стоило выйти наружу, как мороз мигом куснул за щёки. Поднялся ветер, небо над Мойкой набрякло серым. Еникеев, ждавший у саней, при нашем появлении мгновенно выпрямился.

— Домой, Александра Николаевна?

— Домой, Макар, — кивнула я и, с трудом оторвав взор от тяжёлых облаков, села в сани. Полозья скрипнули, и мы тронулись.

* * *

Интерлюдия

Тертий Иванович Филиппов принял его не сразу, впрочем, так Государственный контролёр делал всегда, чтобы лишний раз показать посетителю, кто здесь хозяин.

Кабинет был обставлен богаче, чем у Вяземского, но без всякого щегольства: тёмное дерево, образа в углу, на стене литография Козельской Введенской Оптиной пустыни. Сам Филиппов, грузный, с тяжёлыми веками и седой бородой лопатой, сидел над раскрытым делом и не поднял головы, пока чиновник особых поручений не подошёл к столу вплотную.

— Что у вас, Константин Валерьянович?

— Мост у Смольного, ваше высокопревосходительство. Казённый подряд по Министерству путей сообщения.

Тертий Иванович, наконец, оторвал от бумаг свои маленькие, цепкие глаза и посмотрел на князя.

— Министерство путей сообщения — звучит интересно, Константин Валерьянович. Садитесь. Излагайте.

Вяземский положил перед ним папку и сел. Говорил он коротко, без украшений. Филиппов слушал, не перебивая, успевая пробегать глазами принесённые документы.

— Кто считал? — задержался он на таблице.

— Графиня Оболенская, помощник присяжного поверенного и профессор Института гражданских инженеров Ратманов. Цифры сходятся, я проверил лично.

Тертий Иванович кивнул и откинулся в кресле, старое дерево скрипнуло под его тяжестью.

— Говоришь, сама графиня Оболенская?

— Всё верно, ваше высокопревосходительство.

Филиппов помолчал, разглядывая литографию на стене так, будто спрашивал у неё совета. Вяземский не торопил.

— Хорошо, — отмер Филиппов, нажал кнопку звонка, и в дверях практически мгновенно возник молодой чиновник. — Гаврила Степанович, запишите: срочное требование в строительное управление по мосту у Смольного. Пусть пришлют нам журналы поставок, акты браковки, кладочные журналы правого устоя, распоряжения о тепляках, сметные изменения и переписку с подрядчиком. Срок представления — немедленно. Пусть Министерство путей сообщения объяснит, куда ушли отпущенные деньги. Поверочный осмотр проведём особо, и людей туда поставим таких, с которыми подрядчику торговаться бесполезно.

— А затягивать не станут? — приподнял брови князь.

— Со мной не станут, — прозвучало без хвастовства, просто как факт.

Вяземский поднялся, считая разговор законченным, коротко поклонился. Он уже взялся за ручку двери, когда его остановил голос контролёра:

— И вот что, Константин Валерьянович. Дело это денежное, а где казённые деньги там, — он многозначительно хмыкнул, — и Сергей Юльевич.

Вяземский тут же обернулся.

Витте.

Сам Тертий Иванович Витте не жаловал: Министерство финансов было для Государственного контроля вечной мишенью. Но мост у Смольного шёл по бывшему ведомству Витте, и, если мост окажется не просто инженерной ошибкой, а способом выкачать из казны лишние тысячи, министр финансов должен узнать об этом одним из первых.

— Я полагал известить его частным порядком, — осторожно заметил Вяземский. — Вы ведь знаете, я когда-то служил при Сергее Юльевиче.

— Знаю, — Филиппов снова склонился над документами, давая понять, что аудиенция окончена. — Оттого и говорю. По службе я поведу дело, как мне положено. А что вы шепнёте старому начальнику в обход меня — про то я знать не желаю и мешать не стану. Надеюсь, мы друг друга поняли, а теперь ступайте.

Вяземский вышел в холодный коридор и не сразу заметил, что улыбается. Старый лис всё рассчитал наперёд: официальный ход — себе, неофициальный — отдал ему.

Князь спустился во двор, к ожидавшим саням. Ветер выл в печных трубах, обещая сильную метель, но непогода не могла сбить его приподнятое настроение, которое возникло впервые за долгое время. Он не чувствовал привычной служебной скуки, его охватил полузабытый азарт охоты.

* * *

Трактир в Дегтярном переулке прозывался «У Савельича», хотя самого Савельича там не было уже давно. Низкая дверь, закопчённый потолок, кислый дух капусты и дешёвого табака. В зале было пусто, только за стойкой сонный половой протирал один и тот же стакан.

Семён Илларионович Зуев вошёл в жарко натопленное помещение, скользнул взглядом по залу и сразу нашёл того, ради кого пришёл. Стянув шапку, подошёл к Андрею Алексеевичу Горчакову, сидевшему в дальнем углу, спиной к стене. Перед ним стояла початая бутылка и нетронутые закуски. Выглядел молодой князь скверно: лицо осунулось, под глазами залегли тени, губы высохли почти добела. Серебряный портсигар подрагивал в пальцах.

Ещё месяц назад Андрей выглядел куда увереннее, сейчас же новые долги висели на нём пудовыми гирями, которые вот-вот и сломают шею.

— Ваше сиятельство, — Зуев устроился напротив.

— Брось. — Андрей дёрнул щекой. — Здесь не гостиная. Что у отца?

Зуев задумался, будто выбирая, с чего начать. На самом деле ему просто хотелось насладиться видом опустившегося молодого князя.

— Плохо у него, Андрей Алексеевич, — поспешил ответить он, заметив, как начал раздражаться собеседник.

—