Желаемое за действительное - Хелен Харпер

— Я не знаю, может ли кто-нибудь помочь ему в данный момент. Ты можешь подождать, пока он не проснётся, — она вздохнула и потянулась за пультом дистанционного управления, включая телевизор и эффективно пресекая любые дальнейшие попытки завязать разговор.

Какое-то время я наблюдала за ней, пока она переключала различные каналы и программы, пока не остановилась на каком-то кошмарном ток-шоу, в котором, казалось, было много криков и швыряния подушками, и почти ничего больше. Затем я взмахнула запястьем и отключила электричество. Телевизор выключился, и Люси выругалась. Она встала и начала возиться с вилкой. Я дала ей попробовать пару секунд, а затем попыталась снова.

— Люк рассказал мне о своих поисках, — сказала я, прощупывая обстановку.

Она на мгновение прервала свои попытки включить телевизор и оглянулась на меня.

— Вот как? Он никому из нас об этом особо не рассказывает.

— Он уже близко.

Люси поджала губы.

— Я не уверена, что это хорошо.

— Почему нет?

Она подёргала себя за конский хвост.

— Иногда нужно быть осторожным в своих желаниях.

И не только. Я понимающе кивнула.

— Верно, — я продолжала. — Но я не думаю, что желание Люка такое уж неразумное.

Она нахмурилась.

— Он не видел своего настоящего отца с тех пор, как ему исполнилось пять лет. Я думаю, что любой родитель, который бросает своего ребёнка в таком возрасте, не заслуживает внимания. Даже если Люк найдёт его, я думаю, он в конечном итоге пожалеет об этом. Его отчим был для него более хорошим отцом, чем когда-либо был его настоящий отец.

Бинго. Я с трудом удержалась от того, чтобы вскочить на ноги и сплясать от того, что наконец-то поняла, чего хочет Люк. В досье на Люка, которое у меня было, значилось, что оба его родителя всё ещё дома, но если мама Люка повторно вышла замуж и все они взяли фамилию его отчима, тогда всё обретало смысл. Всё, чего хотел Люк — это найти своего настоящего отца. И одним щелчком пальцев я могла бы добиться этого для него.

— Было приятно познакомиться с тобой, Люси, — сказала я. — Пожалуй, я пойду домой и приму душ. Я поговорю с Люком позже, — я щёлкнула пальцами, и телевизор ожил, не давая ей возможности усомниться в моём внезапном решении уйти.

— Хм, — она нахмурилась, глядя на экран. — Это странно.

Я выскользнула за дверь. Она уже забыла, кто я такая. Я усмехнулась про себя. Теперь всё, что мне нужно сделать — это выяснить, был ли отец Люка кем-то, кого стоило бы знать, и я добьюсь успеха. По крайней мере, в этом.

Глава 20

Вооружившись новой информацией о Люке, я смогла сузить круг своих поисков, как только вернулась к компьютеру. К счастью, недавние перебранки прекратились, и в самом офисе воцарилась относительная тишина. Это помогло мне сосредоточиться на поиске, и когда я наконец нашла информацию, подтверждающую, что Люк был усыновлён своим отчимом, когда ему было семь лет, я откинулась на спинку стула и выдохнула. Если бы у меня было больше времени, чтобы изучить его с самого начала, я могла бы выяснить это самостоятельно. Однако Аделина давила на меня, требуя результатов, и я поторопилась. Я решила, что в следующий раз буду действовать гораздо лучше.

— На тебе всё ещё эти туфли, — сказал Билли, бесшумно появляясь у меня за спиной, отчего я чуть не выпрыгнула из собственной шкуры.

Я взглянула на свои ноги. О да. Блестящая лакированная кожа.

— Ты не можешь всерьёз иметь к ним претензии, — сказала я. — Где в книге правил сказано, что я не могу носить лакированную кожу?

— Раздел четвёртый, подраздел f, строка 23, — ответил он, даже не помедлив.

— Ты ведь не лжёшь, правда? — спросила я. — Ты на самом деле это запомнил.

— Что я могу сказать? — пожал он плечами. — У меня много свободного времени.

— Так в чём же проблема с лакированной кожей?

Он ухмыльнулся.

— Кто, чёрт возьми, знает? Возможно, какая-то Директриса в прошлом испытывала странное отвращение к этому материалу. Честно говоря, большинство правил там совершенно безумные, — он выгнул бровь в мою сторону. — Ты что, ещё не все их прочитала? Я знаю, что отдел кадров дал тебе копию.

— У меня не было времени.

Он наклонился ко мне.

— В этом-то и прелесть, — сказал он. — Ни у кого никогда не бывает времени. Честно говоря, я мог бы выдумать любую чушь, и люди поверили бы, что такое правило есть. Не то чтобы мне это было нужно, — добавил он. — Там столько глупого дерьма, что я сомневаюсь, что даже моё воображение сможет тягаться с реальностью.

— Что ж, — пробормотала я, — хорошо, что у нас есть ты, чтобы держать нас всех на правильном пути.

Он усмехнулся.

— Действительно, — затем выражение его лица стало серьёзным. — Как у тебя на самом деле обстоят дела, Саффрон? Ты проводишь много времени с Адвокатом Дьявола. Если он тебя беспокоит, я уверен, что смог бы найти правило, которое помогло бы тебе в этой ситуации.

— На самом деле, он не такой уж и плохой, — увидев недоверчивый взгляд Билли, я рассмеялась. — Честно. На самом деле, гораздо лучше проводить время с ним, чем оставаться здесь. Я понимаю, что все на взводе из-за похищений, но атмосферу в этом офисе можно буквально резать ножом.

Уголки губ Билли опустились ещё ниже.

— У нас здесь так уже давно. Похищения — это лишь пресловутая вишенка на торте.

Я прикусила губу.

— Те крёстные, которые пропали без вести — Лидия, Борис, Алистер, Эдвина и Джейн?

— Что с ними?

Я взяла ручку и начала вертеть её в пальцах.

— Они тоже чувствовали это давление?

Он вздохнул.

— И не только. Джейн разрыдалась в утро своего исчезновения, когда пролила чашку чая на клавиатуру, и на неё накричала Аделина. Я застал Алистера за тем, что он реально ночевал здесь, чтобы ему не пришлось беспокоиться о том, что он потеряет время на дорогу. Они все пребывали в сильном стрессе, — он махнул рукой, и я заметила, как несколько человек быстро спрятались за своими кабинками, чтобы Билли их не заметил. — Все находятся в сильном стрессе.

Я покосилась на него.

— Тебе не кажется, что твоя приверженность правилам усиливает этот стресс?

— На самом деле, — сказал он, — какое-то время всё было наоборот. Я был идеальным средством для снятия стресса. Большинству офисов нужен козёл отпущения. Знаешь, кто-то, кого можно презирать и на ком можно вымещать злость. Иногда жалобы на других могут быть