Сосланная жена дракона. Родильный дом на краю Империи - Николетта Фэй

Утро проходит в мелких просьбах. Аларик спрашивает Неллу, куда нести лён. Она меняет решение уже у кладовой и отправляет два мешка в учебный корпус. Он молча разворачивается.

Когда Рина просит починить заедающую оконную раму, Аларик осматривает петли и предлагает снять створку. Рина отвечает, что в комнате спит слабый ребёнок и стучать нельзя. Раньше он вызвал бы мастера и распорядился освободить помещение. Сейчас откладывает инструмент и записывает, что вернётся после кормления.

У двери Селесты он останавливается. Она приехала на несколько дней помогать с архивом детей и сидит внутри с сыном. Аларик спрашивает через порог, можно ли войти. Селеста долго поправляет одеяло, хотя оно лежит ровно.

— На минуту, — разрешает она. — И не бери его без моего предложения.

Аларик садится на стул у двери. Смотрит, как мальчик тянет край её шнурка, и спрашивает о здоровье. Когда Селеста отвечает коротко, он не пытается выпросить ещё разговор. Через минуту сам поднимается и уходит.

Я замечаю, как он выдыхает уже в коридоре. Встреча далась ему тяжело, но он не превращает эту тяжесть в обязанность Селесты облегчить её. Это новое поведение действует на меня сильнее любых объяснений, и я почти злюсь за то, что замечаю.

После полудня я отправляю Аларика обедать с рабочими. Он спрашивает, может ли остаться у стены столовой, если свободных мест нет. Брина молча подвигает лавку. За столом шахтёры обсуждают водовод, но Аларик не перехватывает разговор, даже когда молодой мастер ошибается в расчёте уклона. Ждёт, пока тот закончит, затем спрашивает, учёл ли он весеннее проседание. Мастер сам исправляет цифру.

К полудню я начинаю различать его шаги среди остальных и каждый раз отмечаю, в какой комнате он находится. Низкий голос за дверью действует на меня раньше, чем я успеваю вспомнить причины держать дистанцию. Я продолжаю наблюдать: одного дня слишком мало, чтобы доверять этой реакции.

К вечеру привозят женщину из верхней деревни. Роды вторые, ребёнок лежит высоко, а мать уже не удерживает нужное положение. Муж повредил руку на стройке; Нелла и ученицы помогают, но каждый поворот отнимает у женщины силы.

Я прошу лишних выйти. Сердце ребёнка ровное, но на спине матери он не опускается. Нужно поставить её на колени, затем помочь присесть на схватке. Нелла справится с одной стороны; с другой нужен человек, который удержит вес и не потянет раньше команды.

Аларик во дворе держит снятую оконную створку, пока Рина меняет ткань в пазу. За шахтёром придётся посылать и объяснять. Я выхожу сама.

— Аларик, иди сюда. Вымой руки до локтей.

Он ставит раму к стене, спрашивает только, куда войти, и направляется к умывальнику. Рина показывает ему чистый фартук. Пока он моется, я возвращаюсь к женщине и спрашиваю, согласна ли она на его помощь. Та смотрит на мужа; мужчина первым признаёт, что одной рукой не удержит её безопасно.

— Пусть помогает, — решает она. — Только если вы будете говорить, что делать.

Аларик входит после разрешения. Не подходит к постели, пока я не показываю место. Женщина узнаёт бывшего генерала и на мгновение пытается подтянуть сползшую рубашку. Он отворачивается к стене, давая Нелле укрыть её чистой простынёй, и ждёт.

— Сядь на край кровати, — объясняю я. — Она обопрётся спиной на твою грудь. Руки проведёшь под её плечами, но не будешь поднимать. На схватке удержишь, чтобы она могла присесть. Если скажет отпустить — отпустишь сразу.

Аларик повторяет положение, чтобы я проверила. Раньше необходимость заставляла его слушать мои указания. Сейчас он ждёт, пока я поправлю его руки, затем спрашивает женщину, удобно ли ей его плечо.

Первая попытка не помогает. Мать сбивается, Аларик крепче удерживает её, и она требует ослабить руки. Он отпускает сразу; мы с Неллой подхватываем женщину.

— Я слишком рано перенёс вес, — говорит Аларик, тяжело переводя дыхание вместе с роженицей. — Покажите ещё раз.

Он не оправдывается тем, что спасал от падения. Я меняю положение его локтей и прошу ждать моего прикосновения к плечу. На следующей схватке женщина сначала пугается и пытается выпрямиться. Аларик не тянет её вниз. Держит ровно столько, сколько она ему отдаёт, и говорит, что никуда не двинется без её согласия.

Ребёнок опускается ниже. Мы повторяем движение ещё дважды. На третьем разе мать сама требует не давать ей лечь, пока схватка не закончится. Аларик бледнеет от напряжения, старый рубец тянет бок, но он не меняет хват и не скрывает состояние.

— Мирель, справа начинает слабеть рука, — предупреждает он. — Переставить сейчас или ждать?

Я зову мужа женщины на его место и объясняю переход. Аларик не спорит, что способен выдержать ещё. Передаёт вес постепенно, убеждается, что женщину держат, и отходит к стене.

Через несколько минут рождается девочка и кричит так громко, что в коридоре смеётся Брина. Я укладываю её матери на грудь и лишь потом замечаю Аларика у двери. Когда он перестал быть нужен, сам вышел и теперь ждёт снаружи.

Я выхожу к нему после передачи женщины Нелле и сразу замечаю, как он бережёт правую сторону. — Бок? — спрашиваю я.

— Тянет, но терпимо. — Аларик начинает было добавлять, что мог остаться дольше, затем смотрит на закрытую дверь. — Я правильно ушёл?

Вопрос застаёт меня сильнее, чем должен. Раньше, если ребёнок оставался жив, Аларик считал способ оправданным. Теперь его волнует, правильно ли он вышел из комнаты после того, как опасность миновала.

— Правильно. Она позвала мужа. Твоя помощь закончилась.

Аларик кивает. Похвалы не просит: умывается и возвращает Рине инструменты от окна. Вечерний колокол застаёт нас во дворе, где ученицы закрывают ставни, Нелла несёт в школу запись о родах, а Тио с Рининых рук тянется к блестящей луже. Аларик весь день остаётся одним из помощников и уходит из комнат, когда его работа заканчивается.

У калитки мне хочется оставить его на ужин — просто, почти по-домашнему. Именно поэтому я молчу. Мне нужно понять, скучаю ли я по этому человеку или по старой надежде когда-нибудь чувствовать себя рядом с ним спокойно.

Аларик складывает мой лист с условиями и не возвращает его мне. — Мне можно прийти завтра? — спрашивает он, удерживая калитку открытой, но не переступая обратно во двор.

Я слышу из дома плач новорождённой девочки, шаги Неллы на лестнице и голос Брины, которая требует не оставлять чистое бельё у окна. Жду,