Попаданка в тело уборщицы. Хозяйка дворцовых тайн - Виолетта Вейл

— И то и другое, — отозвался Кайрен.

Я обернулась. Он стоял у зеркала и не касался его, но смотрел так, будто уже видел всю цепь. От запечатанного уровня до этого коридора. От старого имени до нынешней фрейлины. От крови на камне до бокала на балу.

— Если они начали работать с нижними контурами серьёзно, — продолжил он, — то старые следы всплывают не сами. Их выдавливает рабочее напряжение. Значит, где-то сейчас уже идёт подготовка следующего этапа.

В эту секунду из дальнего конца коридора донёсся глухой женский вскрик.

Мы оба повернулись одновременно.

У арки, ведущей к малому салону, стояла Сира. Бледная, с подносом в руках. Она смотрела на стену справа от себя так, будто увидела там труп. Поднос дрожал. На камне, где никогда не было ничего, проступало отражение несуществующей двери. Не рисунок. Не тень. Полноценная, узкая створка с древним знаком чаши.

— Не двигайся! — резко приказал Кайрен.

Но было поздно. Сира уже инстинктивно шагнула назад, зацепилась юбкой за край ковра, поднос полетел, металл ударился о пол с оглушительным звоном. И в тот же миг несуществующая дверь на стене будто распахнулась внутрь.

Не физически. В отражении.

Из темноты за ней пахнуло таким холодом, что даже на расстоянии у меня перехватило дыхание. А вместе с холодом в коридор выплеснулось чужое. Голоса. Много. Сразу. Женский шёпот, мужской приказ, чей-то крик, обрывок молитвы или клятвы, звон треснувшей чаши. Всё это длилось меньше удара сердца, но Сира успела вскрикнуть снова и закрыть лицо руками.

Я сорвалась с места раньше, чем подумала. Не к стене. К ней. Успела схватить её за локоть и дёрнуть к себе в тот момент, когда отражённая дверь исчезла, а на камне остался только тонкий серый след в форме арки.

Кайрен оказался рядом мгновенно.

— Ты цела? — бросил он Сире.

Та смотрела на нас пустыми от ужаса глазами и не могла ответить. Я чувствовала, как она дрожит всей кожей.

— Она видела слишком много, — сказала я тихо. — Не всё. Но достаточно, чтобы запомнить страх.

Кайрен резко сжал челюсть.

— Прекрасно.

Это было сказано без радости и без злости. Как факт. Ещё одна служанка, которая увидела лишнее. Ещё один след, который теперь не спрячешь так легко.

— Уводи её, — сказал он мне.

— Куда?

— В старую хозяйственную комнату. Тирен там. Быстро.

— А вы?

Он посмотрел на серую арку на стене.

— Я хочу понять, почему дворец решил открыть нам именно это.

Спорить было некогда. Я повела Сиру вниз почти силой. Она шла плохо, спотыкаясь, с лицом человека, который ещё не вернулся в собственное тело до конца. На лестнице пару раз пыталась обернуться, но я не дала.

— Не смотри назад, — сказала я жёстче, чем собиралась.

Она кивнула. Слепо. Послушно. Хорошо. Пока этого хватало.

Тирен встретил нас у старой комнаты без вопросов, только один раз глянул на Сиру и сразу понял достаточно.

— Вот же проклятый дом, — буркнул он. — Сколько ещё девчонок он должен напугать до смерти, чтобы наверху наконец кончились умники?

— Она увидела отражённую дверь, — сказала я. — И голоса.

Тирен поджал губы.

— Значит, контур уже рвётся.

Он усадил Сиру на стул, влил ей в руки кружку с чем-то горячим и велел пить. Потом обернулся ко мне.

— А ты что видела?

— Галерею. Погоню. Одну из старых свидетельниц. — Я перевела дыхание. — И теперь у нас есть новая проблема. Если дворец начнёт выплёскивать следы перед обычными слугами, прятать станет нечего.

Тирен кивнул тяжело.

— Я бы сказал, что это хорошо. Но в этом доме правду обычно успевают затоптать раньше, чем она добежит до нужных ушей.

Я уже собиралась ответить, когда дверь открылась, и вошёл Кайрен.

Он выглядел ещё собраннее, чем обычно, а это почти всегда означало плохие новости.

— Дворец не просто шумит, — сказал он с порога. — Он показывает маршрут.

— Какой? — спросила я.

— Тот, по которому раньше вели вниз тех, кто видел лишнее. И тех, кого готовили. — Он перевёл взгляд на меня. — Арка на стене совпадает с одной из утраченных дверей старого уровня. Той самой, что вела к боковым комнатам удержания.

У меня внутри всё похолодело.

— То есть он показывает не прошлое вообще. Он показывает нужное прошлое.

— Да.

Сира на стуле всхлипнула, уже тише, и вцепилась в кружку так, будто это было единственное настоящее в мире. Я посмотрела на неё и вдруг поняла ещё одну вещь. Дворец говорит не нам одним. Он уже начал выталкивать память наружу настолько сильно, что случайные люди тоже её цепляют. А значит, времени на тонкие игры у нас почти не осталось.

— Что было за аркой? — спросила я.

Кайрен молчал долю секунды дольше обычного.

— След вёл к комнате под западным крылом, — сказал он. — И если я правильно понимаю, именно туда сейчас и пытаются вернуться те, кто работает по старой схеме.

Я медленно опустилась на край стола. Мир снова стал слишком тесным. Под западным крылом. Боковая комната. Не главная дверь со знаками. Значит, следующий ход действительно уже близко. И, возможно, именно там скрывается ответ на вопрос, кого готовят как Второй Сосуд.

— Нам нужно идти туда сегодня, — сказала я.

Тирен резко поднял голову.

— С ума сошла?

— Нет. — Я посмотрела сначала на него, потом на Кайрена. — Если дворец уже сам выталкивает маршрут наружу, значит, давление внутри системы слишком сильное. Завтра они могут успеть раньше.

Кайрен смотрел на меня внимательно, почти неподвижно. Потом едва заметно кивнул.

— Я знаю.

— И?

— И пойдём, — сказал он. — Но не сейчас. Сначала я хочу, чтобы ты посмотрела на одну вещь.

Он достал из кармана сложенный лист и развернул его на столе. Это оказался план западного крыла, явно снятый с какого-то старого архива. Не полный. Но с несколькими тонкими линиями, проведёнными поверх основной схемы уже от руки. Одна из них вела как раз туда, где мы видели арку на стене.

— Это старый маршрут свидетельниц, — сказал Кайрен. — А вот это…

Он показал на вторую линию, более короткую, скрытую внутри стены.

— Путь, по которому могли вести подготовленного носителя, не пересекаясь с остальными.

Я почувствовала, как в груди становится холодно и пусто.

— Два пути. Свидетельница и сосуд.

— Да, — сказал он. — И сегодня дворец показал оба.

Мы замолчали. Даже Сира перестала дрожать так заметно, будто сама тишина в комнате стала тяжелее её страха.

Я смотрела на линии на карте, на тонкую двойную схему, выведенную поверх привычного плана, и понимала: всё,