Попаданка в тело уборщицы. Хозяйка дворцовых тайн - Виолетта Вейл

— Всем выйти, — повторил он ровно.

На этот раз спорить никто не стал. Бренна посмотрела на меня, и в её взгляде мелькнуло нечто короткое, тяжёлое, почти матерное по смыслу: позже. Потом она молча развернулась, вытолкнула Тору и двух слуг наружу, стражник шагнул за ними. Дверь закрылась. В архиве остались только я, Кайрен и двое канцелярских. Разбитое стекло. Бумаги на полу. И запах травяного состава, который уже не спрятать было никакой вежливостью.

— Подставку опусти, — сказал Кайрен, не глядя на меня.

Я медленно положила её на край стола. Ладони дрожали так, что пришлось стиснуть пальцы в кулак, чтобы это не бросалось в глаза слишком явно. Адреналин ещё не схлынул. Внутри всё колотилось — злость, страх, облегчение, ярость от собственного риска и почти животное желание ещё раз разбить что-нибудь тяжёлое о чужую самоуверенность.

Кайрен подошёл к столу, взял обломок медальона двумя пальцами и посмотрел на молодого канцелярского.

— Это интересная вещь для обычной проверки хозяйственных документов.

Тот ответил сразу, слишком быстро для человека, который не нервничает:

— Девушка украла его раньше, мы лишь пытались убедиться.

— Разумеется, — сухо сказал Кайрен. — А состав на полу тоже принадлежит архиву? Вместе с привычкой запирать уборщиц внутри?

Пожилой в чёрном впервые заговорил сам:

— Вы делаете поспешные выводы, господин Вальд. Мы действовали по поручению.

— Чьему?

Пауза вышла короткой, но плотной. И именно в ней стало ясно: прямого имени он не назовёт. Не потому, что предан. Потому что привык жить в системе, где приказ не произносят вслух, если хотят потом от него отказаться.

— Канцелярия имеет право проверять нестабильные элементы, — произнёс он наконец.

Я едва не рассмеялась. Нестабильные элементы. Вот так они, значит, называли людей, которые не умерли вовремя.

— Она уборщица, — сказал Кайрен. — Не артефакт.

Молодой чуть склонил голову.

— После ночи в западном крыле мы уже не можем быть в этом полностью уверены.

Вот теперь в архиве стало по-настоящему холодно. Потому что это было почти прямое признание. Они знали. Не всё. Но достаточно, чтобы считать меня уже не просто свидетельницей, а чем-то иным. Опасным. Неправильным. Подлежащим «проверке».

Кайрен не повысил голоса. Даже не изменился в лице. Только поставил обломок медальона обратно на стол так аккуратно, что от этого движения захотелось отступить к стене.

— Тогда, полагаю, вы не станете возражать, если дальнейшую проверку я возьму на себя, — сказал он.

— Боюсь, это не в вашей компетенции, — ответил пожилой.

— А я боюсь, — отозвался Кайрен ещё тише, — что вы слишком давно путаете служебную самоуверенность с бессмертием.

Они смотрели друг на друга несколько секунд. Не как люди, которые спорят. Как те, кто уже понимает: следующий шаг определит гораздо больше, чем судьбу одной серой уборщицы в пыльном архиве. Молодой канцелярский первым отвёл взгляд. Совсем чуть-чуть. Но я заметила.

— Вы преувеличиваете значение эпизода, — произнёс он. — Девушка испугалась. Мы задали несколько вопросов. Она отреагировала неадекватно.

— Неадекватно? — переспросил Кайрен. — То есть разбила флакон с подавляющим составом об пол и устроила шум ровно в тот момент, когда вы забыли, что стены имеют уши? Да. Поразительная неадекватность.

Я бы, наверное, оценила это больше, если бы не стояла рядом, всё ещё отходя от мысли, насколько близко была к тому, чтобы не успеть разбить то самое стекло.

Пожилой в чёрном чуть напрягся.

— Осторожнее, Вальд.

— Это вам стоит быть осторожнее, — ответил Кайрен. — Вы зашли в хозяйственный архив без письменного допуска, закрыли дверь снаружи, притащили состав, который не имеет отношения к обработке бумаги, и начали опрашивать служанку о ночи, официально не существующей. Вам продолжить перечислять?

Молодой улыбнулся. На этот раз без вежливости.

— А вы, выходит, знаете об этой ночи больше, чем следовало бы главе безопасности.

— Это и называется моя работа.

Ещё пауза. На пределе. Я чувствовала её кожей.

Потом Кайрен сказал:

— У вас два варианта. Первый — вы сейчас выходите отсюда и делаете вид, что это была чудовищная ошибка. Второй — я оформляю всё как попытку несанкционированного вмешательства в дело, касающееся линии трона. А дальше посмотрим, как быстро ваши покровители захотят признать вас своими.

Это был удар. Не громкий. Но точный. Потому что оба канцелярских сразу поняли смысл. Если дело хоть как-то, хоть краем касается наследника и старых ритуалов, открыто отрекаться от него наверху уже не так просто. А попадать под официальный свет никто из них явно не хотел.

Молодой наконец отступил на шаг.

— Мы допустили недоразумение, — произнёс он.

— Нет, — сказал Кайрен. — Вы допустили ошибку. Недоразумение — это когда путают архив с прачечной. А здесь всё было слишком хорошо подготовлено.

Пожилой хотел что-то сказать, но передумал. Я видела это по тому, как напряглась его челюсть. Значит, понял не хуже молодого: сегодня не тот день, когда стоит дожимать.

— Мы уйдём, — сухо сказал он. — Но это не отменяет того, что девушка нестабильна.

Теперь уже я подняла голову.

— А вы, значит, образец здравого смысла? — спросила я.

Кайрен не посмотрел на меня, но я почти услышала мысленное: не сейчас.

Молодой медленно перевёл взгляд на моё лицо. В нём снова появилось то скользкое, холодное любопытство, от которого хотелось вымыть кожу щёлоком.

— Ещё увидимся, Мара, — произнёс он.

— Только если вам снова понадобится архив и плохая идея, — ответила я раньше, чем успела остановиться.

Вот теперь Кайрен всё-таки посмотрел на меня. Очень коротко. Очень тяжело. Но влезать не стал.

Канцелярские ушли без прощаний. Дверь за ними закрылась. Тишина обрушилась на архив так резко, что я поняла: всё это время держалась только на чужом присутствии и собственной злости. Стоило им исчезнуть, как ноги мгновенно стали ватными.

Кайрен подождал несколько секунд, потом подошёл ко мне ближе.

— Ты ранена?

— Нет.

— Лжёшь.

— Тогда только внутри.

Он выдохнул почти неслышно. Это могло быть раздражением. Могло — усталостью. Скорее всего, и тем и другим сразу.

— Сядь, — сказал он.

— Не хочу.

— Мара.

Это было произнесено без нажима, но так, что сопротивляться дальше стало бессмысленно. Я села на край стула у стола, где всё ещё лежал обломок медальона. Пальцы внезапно начали дрожать сильнее. Не от страха уже. От отходящей волны.

Кайрен молча собрал со стола осколок, оглядел комнату, убедился, что за дверью никого нет, и только потом повернулся ко мне.

— Теперь рассказывай всё. От начала. Без пропусков.

Я рассказала. Про Тору и приказ. Про Лиссу. Про архив. Про то, как дверь была приоткрыта. Про вопросы. Про обломок медальона. Про бутылку с составом. Про то, как специально уронила