Попаданка в тело уборщицы. Хозяйка дворцовых тайн - Виолетта Вейл

— А если я уже всё рассказала? — тихо спросила я.

Оба замерли.

— Кому? — спросил молодой так быстро, что в голосе впервые треснула прежняя мягкость.

Я опустила взгляд, словно только сейчас поняла, что сказала лишнее.

— Неважно.

Он сделал шаг ко мне.

— Очень даже важно, Мара.

Вот оно. Рывок. Ошибка. Маленькая, но настоящая. На долю секунды он перестал быть наблюдателем и стал человеком, которого задели. А значит, я попала.

— Я не уверена, что имею право говорить, — сказала я тихо, нарочно добавляя дрожь в голос.

— Имеешь, — отрезал он. — Сейчас — имеешь.

Пожилой в чёрном тоже двинулся ближе. Неспешно. Как волк, который уже не сомневается в исходе.

И именно этого я и ждала.

Потому что, пока они говорили, я успела заметить ещё кое-что. На полу у дальнего стеллажа стояла узкая стеклянная бутылка с мутной жидкостью. Почти прозрачной. Но на донышке серебрился тончайший осадок. Тот самый тип состава, которым глушат волю. Или память. Не яд. Не сразу. Значит, меня не собирались убивать здесь на месте. Собирались брать мягко. Чисто. Тихо.

Это делало их осторожнее.

И это же давало мне шанс.

Я шагнула назад так, будто просто испугалась. Наткнулась бедром на край стола. Сделала вид, что теряю равновесие. И одновременно резким движением смахнула локтем бутылку на пол.

Стекло разбилось с громким звоном.

Жидкость разлетелась по камню, и в архиве мгновенно запахло горькой сухой травой и металлом. Молодой канцелярский выругался, а я уже рванулась в сторону — не к двери, нет. К стеллажу у окна, где стояла пыльная коробка с подшивками. Схватила её и с силой швырнула в лицо пожилому.

Бумаги и пыль взметнулись в воздух. Он инстинктивно отшатнулся. Этого мне хватило.

Я метнулась влево, проскользнула между столом и стеной, схватила со стеллажа тяжёлую медную подставку для карт и ударила ею по задвижке окна. Стекло не разбилось, но удар вышел оглушительный. Ещё один. И ещё. Я не пыталась выбраться наружу. Мне нужен был шум. Настоящий, громкий, неуправляемый.

— Держи её! — рявкнул кто-то за спиной.

Я обернулась и увидела, как молодой уже почти добрался до меня. Лицо у него больше не было пустым. В нём появилась злость — та самая, которая делает людей настоящими. Я шарахнулась в сторону, подхватила со стола горсть архивной пыли и швырнула ему в глаза. Нелепо. Почти по-детски. Но сработало. Он резко зажмурился, выругался, а я в этот миг сдёрнула с полки целую стопку тяжёлых папок. Они рухнули между нами с грохотом, будто разом развалился чей-то бумажный скелет.

Снаружи уже слышались шаги. Голоса. Кто-то рванул дверь.

Пожилой в чёрном попытался обойти меня с другой стороны, но архив был слишком тесным. Я схватила вторую бутылку — на этот раз пустую — и швырнула ему под ноги. Стекло разлетелось, он невольно замедлился.

— Что тут происходит?! — раздался снаружи голос Торы.

О, это было почти прекрасно.

Молодой канцелярский мгновенно изменился в лице. Не успокоился — именно изменился. Будто злость натянули обратно под кожу.

— Идиотка, — выдохнул он.

— Поздно заметили, — огрызнулась я, пятясь к стене и поднимая медную подставку уже как оружие.

Дверь наконец распахнулась. На пороге возникли Тора, Бренна и двое слуг из соседнего коридора. За ними — ещё стражник. На секунду все замерли, оценивая картину: разбитое стекло, разлитый состав, опрокинутые папки, я с тяжёлой подставкой в руках и двое канцелярских, которые выглядели слишком собранными для случайных посетителей архива.

— Что. Здесь. Происходит? — очень чётко повторила Бренна.

Молодой ответил первым. Разумеется.

— Несчастный случай, — сказал он спокойно, уже почти безупречно. — Девушка испугалась проверки документов, уронила состав для обработки бумаги и начала метаться.

Я бы даже восхитилась, если бы не была в бешенстве.

— Ложь, — сказала я раньше, чем успела подумать.

Все посмотрели на меня.

Вот она. Та самая точка, где можно снова стать удобной и замолчать. Или выйти из тени окончательно. Я успела увидеть это ясно. И всё равно выбрала.

— Они закрыли дверь, — произнесла я, глядя не на Бренну даже, а прямо в лицо молодому канцелярскому. — Спрашивали меня о Дане, Феле и о той ночи в западном крыле. А на полу у них был состав, которым глушат память.

Тишина упала так резко, что даже пыль словно зависла в воздухе.

Бренна медленно перевела взгляд на разбитую бутылку, потом на канцелярских.

— Это правда? — спросила она.

Молодой чуть улыбнулся.

— Разумеется, нет. Девушка ударилась головой сильнее, чем предполагалось. Вы сами видите, в каком она состоянии.

И снова всё было почти идеально. Почти. Если бы не одно «предполагалось».

Я увидела, как дрогнули пальцы Торы на связке ключей. Как сузились глаза Бренны. Как стражник у двери перевёл взгляд с меня на канцелярских уже без прежней пустой покорности.

Они тоже это услышали.

Молодой, кажется, понял ошибку в ту же секунду. Но было поздно.

И именно тогда в коридоре за спинами остальных раздался ровный, ледяной голос:

— Кажется, мне стоит продолжить этот разговор вместо вас.

Кайрен.

Он вошёл не торопясь, как человек, который с самого начала знал, что успеет. Взгляд скользнул по комнате, по мне, по бутылке, по обломку медальона на столе — и сразу стал жёстче.

— Всем выйти, — сказал он.

Никто не двинулся.

— Кроме них, — добавил Кайрен, глядя на двух канцелярских. — Им, полагаю, уже поздно делать вид, что они здесь случайно.

Я всё ещё держала медную подставку в руках, и только теперь почувствовала, как сильно дрожат пальцы. Ловушка захлопнулась. Но не на мне.

Не в этот раз.

Глава 21. Чистая вода не смывает кровь

Ловушка захлопнулась. Но не на мне.

Не в этот раз.

В архиве стало так тихо, что слышно было, как с разбитого стекла на пол медленно стекают последние капли мутного состава. Я всё ещё держала в руке медную подставку, будто только она и удерживала меня в вертикальном положении. Канцелярские застыли. Молодой — с той самой почти безупречной маской на лице, под которой уже трещала злость. Второй — постарше, в чёрном, с тяжёлым взглядом человека, привыкшего считать, что ситуации решаются раньше, чем успевают стать публичными. Бренна стояла у двери прямая, как нож, Тора рядом с ней сжимала ключи так, словно была готова вцепиться ими в любого, кто дёрнется не туда. А Кайрен просто вошёл в эту тесную комнату, и всё сразу сместилось вокруг него, как бывает, когда в разговор вдруг приходит тот,