Канцлер-дракон. Её тёмный защитник - Рина Мадьяр

как напряжение, висевшее в воздухе с самого начала, окончательно растворяется в аромате цветов и тёплом свете заходящего солнца. Женщины смеются, обсуждают подарки, наряды, предстоящую свадьбу, и я позволяю себе просто быть здесь, быть с ним, быть той, кто я есть.

Когда гости начинают разъезжаться, когда последний экипаж скрывается за воротами, я остаюсь сидеть на скамейке под старым дубом, смотрю на опустевший стол, на увядающие цветы в вазах и чувствую, как усталость накатывает волной, но внутри разливается странное, почти забытое чувство — удовлетворение.

— Ты сегодня была великолепна, — говорит Дэйнар, садясь рядом, и я чувствую, как его рука находит мою, сжимает, а его пальцы начинают медленно поглаживать тыльную сторону моей ладони, отчего по руке разбегаются мурашки. — Я горжусь тобой.

— Я волновалась, — признаюсь, прижимаясь к его плечу, вдыхая знакомый запах снега и полыни, и внутри разливается такое тепло, что я невольно закрываю глаза. — Очень. Особенно когда графиня спросила про брак.

— Ты справилась, — его голос звучит низко, почти у самого уха, и я чувствую, как его дыхание касается кожи, заставляя сердце биться чаще, замирает так близко, что я ощущаю жар его тела, и это интимное, почти запретное мгновение длится всего секунду, но от него кружится голова.

Потом он отстраняется, и я открываю глаза, смотрю на его профиль в сумерках, на то, как тени играют на его лице, и понимаю, что хочу, чтобы этот вечер никогда не заканчивался.

— А теперь пойдём в дом, — говорит он, поднимаясь и протягивая мне руку. — Завтра будет новый день, и много дел.

Следующие дни пролетают в суете, и я едва успеваю переводить дыхание. Лира приходит с утра, приносит списки, ткани, образцы вышивки, и мы обсуждаем меню, рассадку гостей, цветы для украшения зала, музыку, подарки, всё то, что раньше казалось мне таким далёким и ненужным, а теперь стало частью моей жизни.

Дэйнар появляется редко, занят своими делами, но каждый вечер мы ужинаем вместе, и он рассказывает, как продвигается поиск моих родственников, как император выделил дополнительные отряды, как Варрад, хоть и недоволен, но вынужден подчиняться. Я слушаю и чувствую, как внутри холодеет от мысли, что они всё ещё где-то там, всё ещё свободны, всё ещё могут попытаться.

— Не думай об этом сейчас, — говорит он каждый раз, и я киваю, стараюсь не думать, но мысли возвращаются, особенно по ночам, когда я лежу в темноте и прислушиваюсь к каждому шороху за окном.

Но день свадьбы приближается неумолимо, и я всё чаще ловлю себя на том, что смотрю в зеркало и не узнаю себя. Сейчас на меня смотрит женщина, которая знает, чего хочет, которая сделала свой выбор и не собирается отступать.

Накануне церемонии Лира приносит платье. Белое, расшитое серебряными нитями, с длинным шлейфом и кружевными рукавами, оно висит на вешалке, переливаясь в свете свечей, и я смотрю на него и не могу поверить, что завтра надену его, что завтра стану женой канцлера, что завтра начнётся новая жизнь.

— Вы будете самой красивой невестой, госпожа, — говорит Лира, и я вижу в её глазах слёзы.

— Спасибо, — шепчу, и чувствую, как к горлу подступает комок.

Ночью я почти не сплю, ворочаюсь, сбиваю одеяло, потом натягиваю обратно, и в голове крутятся мысли о завтрашнем дне, о том, как я буду идти к алтарю, как Дэйнар возьмёт меня за руку, как скажет «да», как всё изменится.

Под утро я всё же проваливаюсь в сон, и снится мне сад, цветущий, наполненный солнцем, и он стоит в центре, смотрит на меня, и я знаю, что всё будет хорошо.

Просыпаюсь оттого, что Лира уже в комнате, раздвигает шторы, впуская свет, и я понимаю, что этот день настал.

Сегодня моя свадьба. Сегодня я стану женой Дэйнара Эштара. И пусть где-то там мои родственники всё ещё на свободе, пусть опасность не исчезла, сегодня я позволю себе просто быть счастливой.

Глава 58

— Уже пора вставать, госпожа, — говорит Лира тихо, помогая мне встать с кровати.

Замечаю, что она уже разложила гребни, воду и шпильки по местам, а то великолепное платье висит на вешалке, напоминая, что это всё не сон.

Я киваю, чувствуя, как всё внутри замирает от волнения, и позволяю Лире отвести меня к умывальнику, после чего спешно завтракаю и уже направляюсь к креслу перед зеркалом, где она начинает колдовать над моими волосами, заплетая их в сложную причёску с мелкими косами и жемчужными шпильками.

Платье надевают очень осторожно, будто боятся повредить его или меня. От тяжести юбок оно словно давит даже на плечи, кружево мягко щекочет запястье, а шлейф тянется за мной, когда я решаюсь сделать первый шаг с тихим шелестом.

— Вы прекрасны, госпожа, — шепчет Лира, а в уголках её глаз появляется влага, предательски выдающая её искренние эмоции.

Так приятно видеть, что люди от чистого сердца за тебя рады, что я не могу сдержать порыва чувств и обнимаю служанку, после чего она лично накидывает на мою голову едва прозрачную вуаль, скрывающую волосы и лицо.

В доме царит настоящая суета в последних приготовлениях к свадьбе, слуги бегают с корзинами свежих цветов, кто-то поправляет и без того идеальные украшения на столах в зале. Но мои мысли заняты лишь тем, что я уже скоро увижу Дэйнара и стану его настоящей женой.

Карета ждёт у ворот в сопровождении стражников в синих плащах. Они сидят на лошадях, готовые сопровождать меня до храма. Лира помогает мне забраться внутрь, поправляет шлейф, подол, и я удобно сажусь на мягкое сиденье, чувствуя, как сильно колотится сердце в моей груди.

Дорога до храма должна занять не больше получаса, но для меня она кажется вечностью. Я всё смотрю в окно на проплывающие мимо особняки, на редких прохожих, что иногда останавливаются, чтобы взглянуть на карету, и щурюсь от солнца, поднимающегося всё выше, заливая улицы золотистым светом.

Вдруг карета резко останавливается. Снаружи раздаются крики, звон мечей. Что-то тяжёлое ударяет в экипаж, и я понимаю, что пол кареты распахивается словно створки. Кто-то дёргает меня за ногу, я даже не успеваю закричать. Падение длится всего секунду, после чего я с силой ударяюсь обо что-то твёрдое. В этот же миг девушку в похожем платье и вуали с рыжими волосами буквально подкидывают с силой в карету и закрывают её створки.

В лёгкие врывается какой-то сладковатый запах, я хочу крикнуть, но понимаю, что глаза мои закрываются. Разум заволакивает темнота, а