Канцлер-дракон. Её тёмный защитник - Рина Мадьяр

меня на руки, прижимает к себе, и я чувствую, как бьётся его сердце. — Ты моя жена. Я никогда тебя не оставлю. К демонам традиции, ни на шаг больше от себя не отпущу.

Глава 61

Карета мягко покачивается на неровной дороге, а я сижу на кожаном сиденье, прижимаясь плечом к Дэйнару, чувствуя, как его рука обнимает меня за талию, не отпуская ни на секунду, будто он боится, что я снова исчезну, если ослабит хватку.

За окнами давно стемнело, только луна пробивается сквозь редкие облака, освещая пустынную дорогу, ведущую прочь от того проклятого места. Едем мы медленно в сопровождении целого отряда стражников Дейнара.

— Я распорядился, чтобы в карете приготовили всё необходимое, — говорит он тихо, почти невесомо, но в этой тишине каждое слово отдаётся в моей груди. — Воды, чистое платье. Ты не можешь появиться в храме в таком виде.

— В храме? — уточняю я, широко распахнув глаза.

— День ещё не закончился, — едва заметно улыбается дракон. — Или ты против стать моей женой сегодня?

Я мотаю головой.

Он помогает мне умыться, и я чувствую, как прохладная вода смывает с лица слёзы, пыль, остатки страха, возвращая ощущение реальности. Потом он протягивает мне простое, белое платье без вышивки и кружев, но чистое, мягкое, пахнущее лёгкими травами.

— Переоденься, это запасное, на случай, если бы с твоим что-то случилось, — говорит он, отворачиваясь к окну, и я быстро снимаю с себя лохмотья, натягиваю новое платье, чувствуя, как ткань ласково облегает тело, как возвращается ко мне та самая Марианна, которая знает, чего хочет.

— Готово, — шепчу я.

Дэйнар поворачивается, смотрит на меня долгим, внимательным взглядом, заставляя моё сердце биться чаще.

— Ни мгновения дольше ждать не желаю, — говорит он решительно.

Карета останавливается у маленькой каменной часовни, спрятанной в глубине старого парка, где нас уже ждёт священник с книгой в руках и свечами, горящими ровным, спокойным пламенем. Его элитный отряд выстраивается вдоль дорожки, образуя живой коридор, и их суровые лица сейчас светятся каким-то странным, почти трогательным волнением.

— Ты уверена? — спрашивает Дэйнар, и я вижу, как его рука чуть дрожит, когда он протягивает её мне.

— Более чем, — отвечаю, вкладывая свою ладонь в его.

Мы идём по этому живому коридору, и я чувствую на себе взгляды воинов, но в них нет осуждения или насмешки, только уважение и какая-то тихая радость за своего командира. Священник ждёт нас у алтаря, и его голос звучит торжественно, когда он начинает читать слова обряда.

Я не могу оторвать взгляда от Дэйнара, освещённого мягким сиянием свечей и лунного света, льющегося из окна и не слышу слов. Зато я чувствую, как он берёт мои руки в свои, как надевает кольцо на мой палец, как говорит «да» твёрдо и уверенно.

— Да, — шепчу я в ответ, вкладывая в это согласие все чувства, что не вмещаются в груди.

Поцелуй после обряда получается коротким, почти невесомым, словно Дэйнар не желает меня смушать, но в нём столько нежности, что у меня слёзы снова наворачиваются на глаза. И я не стесняюсь их, потому что теперь я его жена, и я имею право быть слабой рядом с ним.

— Спасибо, что приехали сюда и дождались нас до столь позднего часа, — дракон благодарит служителя храма. — Дорога сюда не близкая, мои люди сопроводят вас обратно.

Один взмах рукой и четверо мужчин из живого коридора по команде делают шаг вперёд вподтверждение его слов.

А мы отправляемся домой.

Обратная дорога в особняк проходит в странной тишине, будто мы оба наконец выдохнули после долгой гонки и последних событий. Да и не тянет сейчас на разговоры, а я могу лишь рассыпаться в благодарностях за всё, что он сделал.

Когда мы въезжаем во двор, я вижу, что окна дома светятся, но зал, где должно было быть торжество, пуст. Слуги уже убрали со столов, и только остатки еды напоминают о том, что здесь должны были пировать гости, которые разъехались, так и не дождавшись невесты.

— Ваше превосходительство, — к нам подбегает распорядитель с растерянным лицом. — Гости… они…

— Я знаю, — перебивает Дэйнар, не давая ему закончить. — Пусть воины заходят в дом. Достаньте лучшее вино из моих погребов. Сегодня мы празднуем здесь, с теми, кто действительно заслужил этот праздник.

Распорядитель кивает и убегает выполнять приказ, а я смотрю на Дэйнара и чувствую, как внутри разливается тепло. Сжимаю его руку чуть крепче, отчасти даже радуясь, что после всего произошедшего я не должна держать лицо перед толпой практически незнакомых мне людей.

Воины заходят в дом, рассаживаются за длинные столы, и слуги разносят вино, простое, но хорошее. Я вижу, как они улыбаются, как поднимают бокалы, как их командиры произносят тосты за здоровье молодых.

— За нашего канцлера и его жену! — кричит кто-то, и все подхватывают, и я чувствую, как щёки заливает краской.

— За тех, кто не побоялся пойти за нами в этот ад, — говорит Дэйнар, поднимая свой бокал с гордостью в голосе.

Мы пьём, едим простую, грубую еду, которую едят воины, но мне кажется, что это самое вкусное, что я пробовала в своей жизни, потому что рядом со мной те, кто спас меня, и тот, кто любит меня.

Когда последний бокал допит, когда последний тост произнесён, Дэйнар берёт меня за руку и ведёт наверх, в свои покои, которые теперь стали нашими.

— Устала? — спрашивает он, закрывая дверь.

— Нет, — качаю головой, хотя всё тело ноет, и глаза слипаются. — Я счастлива.

Он улыбается, и эта улыбка, такая редкая, такая тёплая, заставляет моё сердце биться быстрее.

— Я тоже, — говорит он, притягивая меня к себе.

Ночь за окном тихая, спокойная, и где-то там, вдалеке, слышен лай собак и перекличка стражников.

Он притягивает меня ближе и осторожно касается моих губ поцелуем, скрытым ото всех глаз. Пара уверенных движений по моей талии в миг заставляют меня проснуться и ответить на эту внезапную ласку.

Глава 62

Его губы скользят по моей щеке, спускаются к шее. Я запрокидываю голову, чувствуя, как внутри разливается тепло, которого я никогда раньше не испытывала. Мои пальцы сами собой зарываются в его мягкие волосы.

Он целует изгиб моей шеи, втягивает кожу, оставляя влажное пятно, затем ведёт языком ниже, к ключице. Я выдыхаю, не в силах сдержать дрожь. Его дыхание горячее, обжигающее, и от этого жара по телу разбегаются мурашки.

Дэйнар подхватывает меня на руки, укладывая на кровать, и накрывает своим