Я попала в злую свекровь - Екатерина Вострова

Его руки заскользили вверх по моей спине, и я почувствовала, как он снова добрался до уже расстёгнутого ворота. На этот раз Михаил не остановился. Один за другим под его пальцами разошлись оставшиеся крючки, и ткань окончательно ослабла.

Он провёл ладонями по моим плечам, медленно стягивая пропахшую дымом одежду. Я приподнялась, помогая ему, и через мгновение она соскользнула с рук и упала рядом с письмом. На мне осталась только тонкая сорочка.

Я почувствовала его взгляд и смутилась сильнее, чем ожидала.

– Ты так смотришь, будто впервые меня видишь. – прошептала я.

– Такую тебя, – произнёс он, проводя ладонью вдоль моей спины, – Пожалуй, впервые.

От этих слов внутри всё стянулось в горячий узел.

Михаил не торопился. Его пальцы юркнули под тонкую ткань сорочки, коснулись голой кожи поясницы и медленно поднялись выше, оставляя за собой жар. Я вздрогнула, когда он обвёл большим пальцем край лопатки, а потом провёл ладонями вперёд, к груди. Сорочка приподнялась, и холодный воздух комнаты коснулся обнажённой кожи.

Поцелуй был медленным, почти осторожным, но руки его действовали уверенно. Он стянул сорочку выше, и я сама подняла руки, позволяя ткани скользнуть через голову. Теперь я сидела на его коленях совершенно обнажённая, а он всё ещё был полностью одет. Это неравенство почему-то только усиливало ощущение уязвимости и желания.

Я потянулась к застёжкам его рубахи, желая коснуться его кожи, но Михаил перехватил мои запястья и мягко, но непреклонно опустил их, не давая мне взять инициативу. Он целовал шею, ключицы, спускался ниже, заставляя меня тихо всхлипывать и вцепляться пальцами в его плечи.

Через какое-то время он подхватил меня под бёдра, развернул и уложил на постель спиной. Сам быстро избавился от одежды. Я смотрела, как он стягивает рубаху, обнажая широкие плечи и грудь, покрытую шрамами, потом сбрасывает штаны. Еще мгновение и он оказался сверху.

Когда, между нами, не осталось никакого расстояния, я замерла и крепче обхватила его. Дальше я уже не замечала ни потрескивания поленьев в печи, ни запаха дыма, всё ещё въевшегося в волосы…

Я не знала, сколько прошло времени, прежде чем снова начала различать комнату вокруг. Только обнаружила себя лежащей у него под боком, раскрасневшейся, растрёпанной и совершенно не способной собрать мысли в порядок.

Михаил провёл ладонью по моей спине и притянул ближе. Я ещё немного полежала, слушая его ровное дыхание, а потом всё-таки приподняла голову.

– Так что ты решил насчёт меня? – осторожно спросила я, – Снова посадишь под арест в моей комнате?

– Ты забыла? Твоя комната сгорела, – напомнил он и поцеловал меня в плечо. – Так что арест у тебя теперь будет в моей спальне.

– Может, всё-таки обойдёмся без ареста? – попросила я. – Я, между прочим, письмо тебе добровольно отдала. Почти добровольно. Оно само выпало, конечно, но намерение-то у меня было…

– Ох, Яся, Яся… – пробормотал он, обнимая меня крепче и зарываясь лицом в мои волосы.

Я уже решила, что сейчас последует что-нибудь нежное и примирительное, поэтому довольно устроилась рядом. Но Михаил вместо этого подозрительно втянул носом воздух.

– Что? – насторожилась я.

– Тебе в баню надо. – невозмутимо заявил он, ещё раз демонстративно принюхавшись.

– Вот и вся княжеская романтика. – Я возмущённо ткнула его кулаком в плечо.

Михаил поймал мою руку, поцеловал пальцы и снова притянул к себе.

– Зато честно, – усмехнулся он, устраивая меня у себя на груди.

Глава 27

Проснулась я поздно и не сразу поняла, где нахожусь. Несколько секунд лежала с закрытыми глазами, чувствуя непривычную тяжесть чужой руки на талии, а потом события вчерашнего дня вернулись разом: пожар, письмо, обвинения Михаила и наше весьма своеобразное примирение. В баню мы, кстати, так и не дошли, эта мысль заставила меня невольно улыбнуться.

Я осторожно повернула голову. Михаил ещё спал рядом. Я попыталась осторожно выбраться из-под его руки, но он тут же проснулся и сильнее притянул меня обратно.

– Куда собралась? – сонно спросил он.

– Для начала одеться, – ответила я. – А потом выяснить, что осталось от моего крыла…

– Уже выясняют, – сказал он и отпустил мою талию. – Когда ты уснула, я ещё выходил. Ночью огонь окончательно потушили. С утра люди должны начать разбирать завалы.

Я недоверчиво посмотрела на него. То есть пока я после всех вчерашних событий спокойно дрыхла, Михаил успел ещё раз обойти двор, проверить людей, распорядиться насчёт пожара и только потом лечь. На его фоне я начинала чувствовать себя редкостной лентяйкой.

– Мог бы меня разбудить, – пробормотала я.

– Зачем? – Михаил приподнялся на локте. – Ты вчера чуть не сгорела, потом едва с крыши не сорвалась.

– Всё равно неловко. Ты там делами занимался, а я спала…

– Яся, – он посмотрел на меня так, будто я сейчас сказала какую-то особенную глупость, – Если бы ты не велела рубить галерею, пламя могло перекинуться на главный терем. Так что ты дом спасла, тебе не за что себя упрекать.

Я немного смутилась от этой неожиданной похвалы и отвернулась, делая вид, что ищу глазами свою одежду.

– Кстати, – продолжил Михаил, – откуда ты вообще знала, что нужно делать?

Вот этого вопроса я как раз не ждала. Я приподнялась, придерживая простыню у груди.

– Да откуда я знала… – Я неопределённо пожала плечом. – Любой бы на моём месте сообразил.

Судя по взгляду Михаила, насчёт «любого» он сильно сомневался. Я решила не давать ему времени на новые вопросы и сразу сменила тему:

– А Родион и Данила? Их нашли?

– Нашли обоих. – помрачнел Михаил.

По его лицу я сразу поняла, что ничего хорошего сейчас не