Я попала в злую свекровь - Екатерина Вострова

– И нас любит. Он всегда переживал, что отец с тобой плохо обходится. Говорил, что ты одна против всех остаёшься, когда братья на сторону отца встают. Велел мне тебя во всем слушать и защищать.

Вот оно что. Мстислав объяснил семнадцатилетнему мальчишке, что мать обижают, а он единственный хороший сын, который должен её защищать. И судя по тому, как Олег теперь реагировал на приставленного ко мне дружинника, объяснил довольно успешно.

– Понятно, – только и сказала я.

– Мам, дед хороший, – повторил Олег уже тише. – И ничего плохого не сделает. Когда я уезжал, он всё повторял, что, если тебе понадобится помощь, надо только дать ему знать, и он мигом сам приедет.

Спорить я не стала. К тому же Олег уже смотрел на меня так, будто ещё немного, и сам начнёт допрашивать, почему я вдруг заинтересовалась его поездкой.

– Ладно, – я слегка сжала его руку. – Не сердись. Просто после пожара тревожусь из-за всего подряд.

Я отпустила его и направилась дальше, а дружинник снова пристроился позади. Разговор с сыном оставил неприятный осадок, однако делать выводы было рано. Олег вполне мог просто рассказывать деду семейные новости, даже не понимая, как именно Мстислав их потом использует.

Сгоревшее крыло уже виднелось через открытые во двор двери. Во дворе было людно: мужчины разбирали обгоревшие брёвна и проливали водой ещё тлевшие места. Возле завалов Михаил с Павлом разговаривали с плотником, Всеволод распоряжался рабочими.

Я подошла к сыновьям и мужу, перекинулась с ними несколькими словами, но ничего нового они пока не выяснили. Зато довольно быстро заметила другое: при моём появлении люди замолкали, некоторые отводили глаза. Сначала я решила, что после вчерашнего на меня просто глазеют, но, когда это повторилось ещё несколько раз, стало не по себе.

Стоять во дворе и смотреть, как разбирают завалы, смысла не было, поэтому вскоре я вернулась в терем. И уже там, проходя мимо приоткрытой двери хозяйственной комнаты, услышала приглушённые женские голоса.

– Я тебе говорю, неспроста всё это, – тихо сказала одна из женщин. – Княгиню вчера под стражей держали, а ночью вдруг пожар именно возле её покоев.

Я невольно замедлила шаг.

– Так она сама чуть не сгорела, – возразил второй голос. – Через окно выбиралась.

– Вот именно. И выбралась быстрее всех, а потом ещё сразу сообразила, что галерею рубить надо. Мужики вокруг бегали, не знали, за что хвататься, а княгиня уже распоряжалась.

Интересная получалась логика. Видимо, для доказательства собственной невиновности мне следовало спокойно остаться в комнате и сгореть вместе с ней.

– Да брось ты, – снова возразила вторая. – Зачем ей собственные покои поджигать?

– Чтобы князь пожалел. Все видели, как он вчера к ней бросился, потом на руках унёс. А сегодня княгиня уже по дому ходит, будто и не было никакого ареста. Ещё говорят, дружинников возле её двери кто-то заранее убрал…

Последняя часть мне совсем не понравилась. Одно дело глупая сплетня о том, что я слишком удачно спаслась, и совсем другое, если кто-то намеренно подсовывал людям подробности, превращая их в доказательство моей вины.

Я ещё несколько секунд постояла за дверью, потом всё-таки толкнула её и вошла. Обе женщины замолчали так резко, будто им одновременно рты закрыли. Одна побледнела, вторая тут же опустила глаза.

– Продолжайте, – предложила я. – Мне как раз интересно узнать, зачем я вчера решила себя поджечь.

– Матушка-княгиня… – пробормотала одна из них. – Мы не…

– Кто вам это рассказал? – перебила я.

– Да все говорят… – переглянулись женщины.

– «Все» обычно начинается с кого-то одного. Кто первый сказал, что дружинников убрали по моему приказу?

– Не знаю, матушка-княгиня, честное слово, – поспешно ответила вторая. – Я от кухонных слышала. А они вроде от людей со двора… Уже с утра об этом говорят.

Несколько часов прошло, а у слуха уже не было ни начала, ни автора. Очень удобно.

– Ладно, уходите, – приказала я.

Обе уставились на меня с явным недоверием, словно ожидали как минимум порки.

– И… всё? – не удержалась одна.

– А что, хочешь, чтобы я тебя выпорола?

– Нет, матушка-княгиня! – женщины так поспешно замотала головой.

– Тогда идите. И в следующий раз думайте, прежде чем повторять всё, что услышали.

Обе выскочили из комнаты почти одновременно. Злость никуда не делась, но куда сильнее теперь беспокоило другое. Откуда вообще взялась такая удобная версия событий?

Слишком уж вовремя всё происходило. Я так и не ответила Мстиславу на письмо, хотя он явно ждал ответа. А Олег только что рассказал, что перед его отъездом дед несколько раз повторял: если мне понадобится помощь, достаточно дать ему знать, и он сам приедет.

Неужели меня действительно пытались подтолкнуть именно к этому? Пожар для такого способа убеждения был, мягко говоря, чересчур радикальным, зато слухи подходили куда лучше. Поссорить меня с Михаилом, заставить почувствовать себя чужой в собственном доме, а потом оставить единственный надёжный выход: обратиться к любящему отцу. Я пока не знала, имел ли Мстислав к этому хоть какое-то отношение, но звучало логично.

А что, если не ждать, пока отец сделает следующий ход? Что, если ответить ему то, что он хочет услышать?

Глава 28

Михаил сидел за столом напротив меня, а я всё никак не могла решить, с какой стороны подступиться к собственной «замечательной» идее.

После разговора со служанками я сразу пришла в его кабинет, дождаться пока он придет. Михаил появился минут через двадцать вместе с Павлом, продолжая на ходу что-то обсуждать с ним.

Я ещё несколько секунд слушала их разговор, собираясь с духом, а потом всё же перебила, обратившись к сыну:

— Оставишь нас ненадолго?

Павел слегка приподнял брови, словно хотел спросить, что случилось, но передумал и