Жестокое общество - Морган Бриджес

Но со мной он держится холодно и сдержанно – чего раньше никогда не бывало.

– Я не против, – отзываюсь я.

И смотрю на Бена, но он тут же отводит глаза. От этого так больно, что мне с трудом удается удержать улыбку на лице.

– Ты ходишь первая, Делайла, – говорит Глория.

Беру свои буквы, задумываюсь и, выложив длинное сложное слово, корчу Сандре рожу.

– Ну, что теперь скажешь?

– Неплохо, – отзывается Бен бодро, но улыбается натянуто. – Выходит, ты все же не зря просиживала штаны в университете.

– Подумаешь, – закатывает глаза Эмили.

Играем дальше, но я все время думаю о Ксавье. Что он сейчас делает? Когда вернется? Жив ли он вообще?

Партия заканчивается. Эмили – на этот раз победила она – танцует смешной победный танец, и мы все хохочем. Бен так искренне радуется, что мне становится обидно. Мне жутко тяжело из-за того, что он держит меня на расстоянии, и все же я понимаю его, учитывая, что между нами произошло.

– Семейное фото! – нараспев произносит Глория.

Сандра, Эмили и Бен забираются ко мне на диван. Все обнимают друг друга за плечи, и Бен нерешительно прикасается рукой к моей спине.

– Улыбочку! – Глория, приговаривая всякую чушь, чтобы нас рассмешить, щелкает камерой. – Отлично. Итак, запомните: я встану пораньше, чтобы поставить индейку в духовку. Как только проснетесь – сразу ко мне на кухню. Кто не помогает…

– …тот не ест, – хором отвечаем мы.

– Вот именно. Спокойной ночи. Люблю вас, ребята.

Все прощаются и расходятся по комнатам, слышно, как в коридоре смеются и болтают девочки. В гостиной, где еще совсем недавно было так оживленно, повисает тишина. Бен поднимается на ноги и, двигаясь беззвучно, как настоящий ассасин, проходит мимо меня.

Но я окликаю его. Он замирает, но не оборачивается. Весь каменеет, плечи напряженно вскидываются.

– Да?

– Можем поговорить? Буквально минуту.

Он оборачивается, смотрит на меня настороженно, я же на него – с надеждой. Не знаю, что он там разглядел на моем лице, однако явно смягчается, возвращается и садится на противоположный край дивана. Неловкость и недосказанность прямо-таки искрят между нами.

– Знаешь, – говорю я, изо всех сил стараясь, чтобы голос не дрожал, – мы ведь были семьей. Лучшими друзьями. Ты был самым важным человеком в моей жизни. Такие отношения не могут просто прекратиться.

– Они не прекратились, Делайла, – опускает глаза он. – Они изменились.

То, что он называет меня просто Делайла – не Лайла, не другим ласковым прозвищем, – бьет, как пощечина. Словно я для него теперь невеста Ксавье и больше никто.

– Все изменилось, когда я понял, что чувствую к тебе, – продолжает он. – А потом появился Икс, и я тебя потерял.

– Да, я встречаюсь с Ксавье, но это не меняет того, как я к тебе отношусь. Ты все так же много значишь для меня. Я не могу просто взять и перестать чувствовать что-то одно и начать чувствовать другое. Пожалуйста, не наказывай меня за это.

Он поднимает голову, и я отчетливо вижу смятение в его глазах.

– Дело не только в нем. Дело во мне. Каждая минута рядом с тобой лишь напоминает о том, чего я никогда не получу. Это меня убивает.

Хочется податься к нему, взять за руку или крепко обнять, но я не двигаюсь с места. Боюсь, что, если коснусь Бена, это запутает его еще сильнее.

– Я… – сглатываю подступивший к горлу комок и начинаю еще раз, не зная, хочу ли получить ответ. – Я в чем-то виновата? Давала повод, ложные надежды? Если да, то прости, пожалуйста… Я бы никогда не причинила тебе такую боль намеренно.

Бен, смягчившись, качает головой. И у меня к глазам подступают слезы от облегчения. Не только потому, что он не винит меня, но и потому, что наконец смотрит, как раньше. До того, как в нашу жизнь ворвались Ксавье и Орден.

– Нет, Лайла, ты не давала повода. Думаю, я просто слишком долго цеплялся за надежду. Убеждал себя, что ты повзрослеешь и почувствуешь ко мне то же, что я к тебе, – вздохнув, он отводит взгляд. – Трудно видеть тебя с ним. Мне паршиво от мысли, что вы вместе, но… – он осекается, на щеках играют желваки. – Но он тебе подходит. Пускай он безжалостный ублюдок, но ради того, чтобы тебя защитить, он все поставит на карту. О большем я и просить не могу.

– А как насчет того, чего хочу я? – делано рассмеявшись, спрашиваю я. – Мое мнение вообще учитывается?

Бен вскидывает на меня глаза и, несмотря на то, какой тяжелый вышел разговор, слабо улыбается.

– Конечно, учитывается. Насколько я помню, ты отлично умеешь принимать решения сама, даже если я их не одобряю, – он выдыхает и закатывает глаза. – Иначе ты бы не поперлась на территорию студенческого братства, чтобы меня разыскать.

– Мне нужно было найти старшего брата, и никто бы меня не остановил. Если я чего-то хочу, я этого добиваюсь. А сейчас я хочу, чтобы в моей жизни были и лучший друг, и мой… кем бы он там мне ни приходился.

Бен искренне смеется, и это окончательно разрушает повисшее между нами напряжение.

– «Кем бы он там мне ни приходился»?

– Ксавье – это Ксавье, – пожимаю плечами я. – Глупо называть его «парнем», ведь наши отношения начались против моей воли, а после нам пришлось пережить столько всего. Да плюс Орден и все связанные с ним проблемы.

Бен, снова посерьезнев, кивает:

– Это верно. Даже учитывая, что Икса держит за жабры отец, он все равно рискует жизнью ради тебя.

– Ты чего-то не договариваешь? – поджимаю губы я.

– Забудь. Я просто хотел сказать, что ты ему по-настоящему дорога.

Беру руку Бена в свои.

– Пожалуйста, расскажи мне все.

Он медлит с минуту, затем кивает.

– Ладно, но смотри – ни слова ему.

Высвободив руку, Бен достает телефон. Открывает переписку с Ксавье и вручает аппарат мне.

Ксавье: Слышь, что там с техникой для моего задания? Все в рабочем состоянии?

Бен: Да, все датчики в сети, отклик есть.

Ксавье: Спасибо.

Можешь проверить замок в моей комнате в общаге?

Не хочу, чтобы кто-нибудь залез туда и спер особо ценную хрень.

Бен: Сигнализация включена, все в сохранности.

Ксавье: Спасибо.

Переписка продолжается в том же духе. Судя по датам, они на связи каждый день с момента отъезда Ксавье.

Недоуменно нахмурившись, смотрю на Бена.

– Не понимаю. Ксавье просто спрашивает, все ли в