Жестокое общество - Морган Бриджес

Моргаю, глядя на него снизу вверх и пытаясь унять колотящееся сердце. В запале я не узнала Ксавье по глазам, но теперь, когда опасность больше не туманит рассудок, изумляюсь, как я сразу не догадалась. Он же просто пожирает меня взглядом.

– Зачем ты это сделал? – шепчу я.

Голос дрожит, уровень адреналина в крови постепенно снижается, и я одновременно злюсь и испытываю облегчение.

– Я ведь могла тебя убить.

Выражение его лица под маской смягчается, но смотрит он по-прежнему серьезно.

– Меня убить нелегко.

– Заткнись и отвечай.

Он укоризненно цокает языком.

– Я не всегда буду рядом, чтобы защитить тебя. Хотел убедиться, что ты сможешь постоять за себя, даже если нападут неожиданно в привычной и вроде как безопасной обстановке. Орден не признает выходных, праздников и всего, что может встать на пути его цели. Так что этой ночью я хотел тебя испытать и напомнить об этом.

Логично, ничего не скажешь, но злюсь я от этого не меньше.

– Можешь уже выпустить мою руку. Думаю, я способна справиться с желанием тебя пырнуть.

– Уверена? – веселится он и качает головой.

– Отпусти и узнаешь, – пожимаю плечами я.

Выпустив мою шею и руку, Ксавье опускается на корточки прямо на кровати, идеально сохраняя равновесие. Я выбираюсь из-под него, все еще сжимая кинжал. Ксавье косится на лезвие. Потом переводит взгляд на меня, и я вижу, что в его глазах кипит желание.

– Чертовски сексуально пытаться убить меня кинжалом, который я же тебе и подарил.

Стараюсь не обращать внимания на затопивший бедра жар и спрашиваю негромко:

– Моя комната на втором этаже. Как, блин, ты сюда забрался?

Ксавье стягивает с лица бандану, и я вижу, что он насмешливо улыбается.

– Ты правда думаешь, что это может остановить меня или любого другого ассасина?

– Наверное, нет, но я…

И тут я резко бросаюсь на него и застаю врасплох. Наши тела сталкиваются, от удара он валится на спину. Мгновенно оседлав его, пригвождаю к кровати, одной рукой приставляю к горлу кинжал, а второй вцепляюсь в волосы. Сердце колотится, но не от страха. Это возбуждение, восторг от того, что я взяла верх, пусть даже на мгновение.

Ксавье смотрит на меня с гордой и почти нежной улыбкой. Желание в его глазах сменяется откровенной похотью, зрачки расширяются. Его невозмутимость раздражает меня так же сильно, как сексуальная ухмылка заводит.

Но только я открываю рот, чтобы заговорить, как в дверь стучат, и слышится голос Глории:

– Делайла, дорогая, у тебя все в порядке? Я вроде слышала какой-то шум.

– Не вздумай рот открыть, – яростно шепчу я Ксавье.

Он скалится в ответ, а мне так и хочется пустить ему кровь.

– Все хорошо! Я просто ударилась головой о стену.

Ксавье проводит рукой по моему бедру, скользит пальцами по коже, оставляя огненный след. Я провожаю яростным взглядом его пальцы, которые как раз пробираются в трусики и начинают поглаживать киску.

– Хорошо, – отзывается Глория. – Просто хотела проверить.

– Спасибо, – пищу я, потому что Ксавье как раз в этот момент сжимает мой клитор. – До завтра.

Но тут в коридоре слышится голос Бена, и мои глаза расширяются так, что едва не вылезают из орбит. Я не могу разобрать, что он говорит, но это и не важно. Потому что в этот момент Ксавье сдвигает трусики в сторону и вонзает в меня пальцы. Не два, а сразу три.

От этой чувственной атаки я цепенею, руки дрожат. И я случайно царапаю лезвием ножа кожу на шее Ксавье, на порезе появляются капельки крови и стекают на подушку. Хочу извиниться, но вместо слов с губ слетает стон, ведь в этот момент Ксавье сгибает пальцы, вынимает их из меня и тут же вонзает снова, еще глубже. Прикусываю нижнюю губу до крови, чтоб не заорать, но мне плевать.

– Все в порядке, Лайла? – спрашивает Бен.

Ксавье свободной рукой проводит по порезу и начинает ласкать мой клитор вымазанными в крови пальцами, другой же рукой продолжает вонзаться в меня. Я охаю, а он усмехается.

И с этой насмешливой ухмылкой творит такое, что выдохнуть мне удается лишь:

– Да!

Ксавье тихо смеется, его тело вибрирует подо мной, при этом он ни на секунду не перестает ласкать меня. Бен дергает ручку двери и понимает, что у меня заперто.

– Лайла, ты уверена, что все хорошо?

– Да!

Так и хочется зажмуриться, запрокинуть голову и отдаться эйфории, но я борюсь с собой. Опустив взгляд, вижу, что лицо Ксавье смягчилось, в нем больше нет жестокости, теперь его сжигает другой огонь. Глаза смотрят слепо, зрачки настолько расширены, что кажутся черными в серебряной оправе радужки.

– Расслабься, – шепчет он так тихо, что я едва слышу его сквозь грохот собственного сердца.

Приказной тон вместе с подобными ласками – это уж слишком. Я сдавленно всхлипываю, Ксавье на секунду отпускает мой клитор, погружает пальцы в волосы и обхватывает ладонью затылок. А потом тянет меня на себя, и вот мы уже сталкиваемся губами, и наше дыхание смешивается.

– Ну ладно, спокойной ночи, – говорит Бен.

Я слишком переполнена ощущениями, слишком сильно окутана маревом желания, чтобы отвечать. Едва слышу, как он уходит прочь по коридору.

– Черт, я сейчас кончу, – шепчу я в губы Ксавье.

– Вот и молодец.

Тело затапливает экстаз, я сейчас просто разлечусь на осколки. Ксавье все продолжает двигать пальцами, лаская меня изнутри и продлевая оргазм.

– Ну какая же ты славная послушная девочка, – приговаривает он.

От его похвалы меня с новой силой накрывает наслаждение, и я льну к его руке, впитывая все, что он может мне дать.

Наконец дымка оргазма развеивается, я ничком падаю на Ксавье и утыкаюсь лицом ему в грудь, роняя нож. Сердце у него колотится так же быстро, как и мое.

– Какого дьявола ты это устроил? – спрашиваю я, сорванно дыша.

– Чтобы кое-что доказать.

Собравшись с силами, приподнимаюсь и заглядываю ему в лицо.

– Что именно?

Он проводит пальцем по моей ключице, оставляя кровавый след.

– Что мне плевать, где мы и кто рядом. Я получу тебя. Где угодно. Везде. Всегда. Ты моя.

Я смотрю на него, не в силах произнести ни слова.

– Ты понимаешь? – спрашивает он.

Я киваю.

– Скажи вслух.

– Я твоя.

Он глядит все так же свирепо, но в ярко горящих глазах проступает хищное удовлетворение.

– Хорошо.

Ксавье переворачивает меня, прижимается крепко, давит всем своим весом, словно заземляет. Заметив разводы крови на