Жестокое общество - Морган Бриджес

Делайла кивает и придвигается ближе; чувствую исходящее от нее тепло.

– Можешь ничего не рассказывать. Я просто хотела убедиться, что с тобой все хорошо.

– Теперь да.

Обнимаю ее и притягиваю к себе. Она кладет голову мне на плечо, и почему-то эта тяжесть меня успокаивает. Мы просто сидим и молчим, наслаждаясь моментом, и мне так спокойно от того, что она рядом.

– Ты нужна мне, Делайла, – внезапно вырывается у меня. – Даже не представляешь, как сильно.

– Я здесь.

Она сжимает мою ладонь, переплетая наши пальцы. Рука мгновенно согревается, и внешний мир исчезает. Я помню лишь одно – что со мной она.

– Я твой, маленький ястреб, – подношу наши соединенные руки к губам и целую ее запястье. – Я люблю тебя. Охренеть как люблю!

– Знаю.

Услышав ее ответ, вскидываю голову и смотрю на нее, чувствуя, как из груди рвется смех.

– Это ты Хана Соло сейчас процитировала?

– Типа того, – смущенно кивает она.

И снова сияет улыбкой, разгоняя тьму в моем сердце. Я беру ее лицо в ладони, поглаживаю щеки большими пальцами, и она прикрывает глаза.

Нежно касаюсь ее губ своими, стремясь вложить в поцелуй всю свою преданность, обещание быть рядом всегда. Шепчу:

– Я люблю тебя, Делайла. И не перестану повторять это.

– Хорошо.

Она стаскивает футболку и тоже целует меня, губы у нее теплые, манящие. Кроме нее мне не нужно никакого другого утешения и успокоения. Целую крепче, страстно желая ощутить ее вкус, захватить ее всю целиком.

– Черт, какая же ты сладкая, – я подаюсь вперед, вжимая ее в постель и накрывая своим телом. – Хочу поглотить тебя дюйм за дюймом.

Спускаюсь губами вниз по ее шее. Сладковатый аромат наполняет мои легкие, дурманя голову. Провожу рукой вдоль по ее боку и чувствую, как напряжены ее мышцы – тело невольно само тянется к моему.

Она вскидывает руки и вцепляется пальцами мне в волосы. Стонет:

– Ксавье!

Ее голос – песня сирены, заманивающая меня в пучину страсти.

Я осыпаю поцелуями ее тело, пробуя на вкус каждый дюйм. Она разводит ноги, открывая доступ к той своей части, которой я поклоняюсь. К той части, которая никогда не достанется ни одному другому мужчине.

– Ты офигенно красивая, – шепчу я ей в кожу. – Не могу больше ждать.

Снова заглядываю ей в лицо и накрываю ее губы своими. Язык врывается ей в рот, исследует, ищет, заявляет свои права. Вкус у нее райский, и мне всегда его мало.

Я молниеносно сбрасываю одежду – до того мне хочется обжечься о ее кожу. Кладу руки ей на бедра, приподнимаю ее и трусь членом о вход. Она ахает, впиваясь ногтями мне в плечи, и от боли мне только сильнее ее хочется. Снова вжимаюсь в нее, она выгибает спину, морщась от удовольствия и сладкой муки.

– Черт, смотри на меня, – приказываю я.

Хватаю ее за затылок и заставляю смотреть, как вожу головкой возбужденного члена по ее влажному лону. Какая восхитительная пытка, по всему телу рассыпаются искры наслаждения. Она ерзает по моему члену, такая горячая и влажная.

Медленно толкаюсь вперед и дюйм за дюймом погружаюсь в ее прекрасное тело.

– Смотри, как я наполняю тебя. Растягиваю. Делаю своей.

До чего же идеально она меня стискивает.

– Вот так, – приговариваю я, хватая ее за волосы. – Позволь мне трахнуть тебя.

Она до побелевших костяшек вцепляется в простыню.

– Ты мне нужен.

– Я твой, – отвечаю я, вбиваясь в нее сильнее и быстрее.

– Всегда.

– Всегда.

Придерживая ее за бедра, толкаюсь все быстрее и быстрее. Ее стоны – музыка для моих ушей, сладчайшая песня, мелодия ее страсти. Наслаждение нарастает, она дрожит всем телом.

– Просто охрененно, – выдыхаю я сквозь зубы.

Вколачиваюсь в нее в неистовом отчаянном темпе. И с каждым движением повторяю, как люблю ее. Даже если бы я захотел замолчать, у меня бы не получилось.

– Я сейчас кончу, – выдыхает она.

– Да, мой маленький ястреб, – хриплю я. – Кончи для меня.

Она вскрикивает срывающимся голосом. Вбиваюсь до упора, чувствуя, как ее жар пульсирует вокруг меня, выталкивая за край. И меня срывает. У меня определенно неизлечимая зависимость от ее тела.

– Я люблю тебя, – слова рвутся из самой глубокой, самой честной части моей души. – Ты лучшее, что случалось со мной в жизни.

Отец научил меня убивать, научил выживать, но Делайла показала мне, как жить. Как любить.

– Я тоже тебя люблю, – улыбается она.

– Черт, что? – Я, прищурившись, хватаю ее за горло. – Не смей мне врать. Только не в этом. Я не переживу!

– Я не вру, – нежно произносит она, глядя мне прямо в глаза, и во взгляде ее плещется неподдельная искренность.

Я смотрю на нее сверху вниз и чувствую, как напряжение тает. Потом притягиваю ее к себе и только тут начинаю понимать, что сейчас произошло.

– Это правда?

– Правда.

– Ты даже не представляешь, как долго я ждал этих слов, – признаюсь я с какой-то болезненной честностью. – Повтори их еще раз.

Она шепотом повторяет.

– Еще раз, – требую я.

– Я люблю тебя, Ксавье Донован.

– Черт, мне мало. Снова!

– И сколько же раз для тебя будет достаточно? – смеется Делайла.

– Мне никогда не будет достаточно!

Глава 42. Ксавье

Кожу жалит холодный декабрьский воздух. Мы вместе с другими новобранцами стоим на поляне в чаще леса. Поднимаю голову, и капюшон падает на плечи. Смотрю в сторону особняка братства, где, в нескольких милях отсюда, спит Делайла. Представляю ее, и передо мной начинает маячить цель.

И в то же время меня охватывает ужас.

Наследник Маккензи скоро погибнет, если я не придумаю способ спасти ему жизнь, сохранив при этом свою. Неудачу отец не простит. Это единственное, в чем я уверен.

Ну ладно, еще в том, что при любом раскладе Делайла меня возненавидит.

В лунном свете на земле лежат тени, деревья похожи на впивающиеся в небо скелеты. Под ботинками скрипит отвердевшая от инея трава. Рядом со мной с бесстрастными лицами стоят Бенджамин и Деклан.

Настоящих масок на нас сегодня нет, но мы надели маски ментальные, чтобы скрыть свои мысли. Впереди третье и последнее Испытание. И некоторые из собравшихся тут парней сегодня в последний раз видят луну.

Глава семьи Гейдж хлопает в ладоши. Все оборачиваются на него – даже лидеры других семей основателей. Его сын, Эрик, расправляет плечи,