Жестокое общество - Морган Бриджес

– Рекруты, добро пожаловать на финальное испытание, – разносится по поляне голос члена совета.

Он указывает на проделанный в земле лаз. Вмонтированные в почву деревянные двери распахнуты, открывая вид на лестницу, уходящую в непроглядную тьму.

– Сегодня вы войдете в туннели новобранцами, а выйдете воронами, наконец-то достойными пополнить наши ряды в Ордене.

– Только некоторые из нас, – фыркает Эрик.

Гейдж взмахом руки заставляет его замолчать, но при этом одобрительно усмехается.

– Последние три года дались вам нелегко. Мы доводили вас до предела, испытывали вашу силу и обнажали слабости. И ваша стойкость вместе с полученными в ходе обучения навыками станет сегодня вашим главным преимуществом.

Бенджамин, напрягшись, поднимает плечи. Деклан косится на меня, и я киваю, давая понять, что готов ко всему. Я не собираюсь сегодня умирать, мне есть ради чего жить.

– В туннелях вас ждет Испытание, на котором мы проверим все, чему вы научились. – Гейдж указывает на темную пасть входа за спиной. – Вы поймете, что успешно прошли Испытание, когда найдете дверь, отмеченную символом ворона. Добраться до нее вы должны до рассвета, но доживут до него не все. Таков путь Ордена: он не терпит слабых и глупых.

Голос его холоднее зимнего воздуха, и слышится в нем неприкрытая угроза. У меня все та же цель: выжить и сохранить жизнь Бенджамину.

Гейдж смотрит на наших с Декланом отцов; все три члена совета обмениваются тяжелыми взглядами. Отец прочищает горло, и я стискиваю зубы, готовясь к тому, что сейчас начнется.

– Помните правила, – произносит он. – Убивать запрещено, только если речь не идет о самообороне. Все остальное разрешено. Итак, новобранцы, время пошло. Пять…

«Только если речь не идет о самообороне?» – настороженно щурюсь я.

– Четыре…

Кошусь на Деклана, проверяя, не показалось ли и ему это дополнение подозрительным. Он многозначительно кивает – значит, не мне одному подумалось, что со стороны других новобранцев возможны диверсии.

– Три…

– Держись поближе, – шепчу я Бенджамину.

Он смотрит на меня, и я ясно вижу, как ему тревожно.

– Два…

С хрустом разминаю шею и чуть сгибаю колени.

– Один. Mors solum initium.

Все бросаются к дверям. Выждав пару мгновений, спокойно направляюсь туда же, Бен и Деклан прикрывают меня с флангов. Оба, видимо, согласны с моим решением войти последним. Я шагаю мерно и неторопливо. Не стоит спешить в неизвестность, не то еще наткнешься на ловушку сразу при входе.

В Испытаниях осторожность ценится не меньше отваги.

За спинами остается лунный свет и какая-никакая ясность. Впереди – лишь тени и неопределенность. Наступает тьма, вскоре исчезает последний отсвет внешнего мира, и вот мы в подземелье.

Здесь пахнет сыростью и землей. Слышу торопливые шаги и возгласы вдалеке – это другие рекруты все глубже заходят в лабиринт. В тусклом свете фонаря видны грубые шероховатые стены.

Здешние звуки и запахи мгновенно пробуждают воспоминания, призраки прошлого. Грозный голос отца, дающего мне, маленькому, суровый урок выживания: «Найди выход, Ксавье. Докажи, что достоин быть Донованом».

Эти туннели были моим полем боя, игровой площадкой и тюрьмой. Помню, как сжимал своими маленькими пальцами фонарик, похожий на тот, что держу сейчас, как дрожал луч, как я пробирался в темноту, а сердце колотилось не только от страха, но и от непоколебимой решимости. Тогда я верил, что, если найду выход, наконец заслужу одобрение отца.

Теперь же, шагая по знакомому неровному полу, я вдруг понимаю, к чему были те мучения. Отец не просто испытывал мою физическую выносливость, он манипулировал мной, чтобы вылепить из меня того, кем я, по его мнению, должен был стать.

Глубоко вдыхаю затхлый воздух; он наполняет легкие, напоминая о целых ночах, когда я изучал тут каждый поворот, каждый звук, означающий либо очередной тупик, либо путь к свободе. Тщательно выверяю каждый шаг, слежу за каждым звуком и шорохом, готовый распознать надвигающуюся опасность.

Через несколько минут до нас доносится грохот. Я замираю, прислушиваясь. Кто-то глухо ругается, затем наступает тишина. Сразу ясно, один из рекрутов поспешил и нарвался.

– Даже не верится, что они не дали нам оружия, – говорит Бенджамин.

– Я и этим могу тебя до смерти забить, – верчу перед его носом фонариком.

– Будто ты не понял, о чем я, – закатывает глаза он. – Хоть бы нож позволили взять.

– В этих туннелях таятся опасности, которые нельзя заколоть или пристрелить, если мы не говорим о других рекрутах, конечно, – замечаю я.

– Ты же в курсе, что они тут специально ловушек понаделали, – кивает Деклан. – Чтобы нас задержать.

– Или убить, – добавляю я.

– А чем плохи ловушки? – возражает Деклан.

Я корчу гримасу, а он продолжает:

– Ловушки рифмуется с шлюшки. Значит, не все так плохо.

– Придурок, – невольно улыбаюсь я.

– Тоже тебя люблю, дебил.

Мы медленно движемся вперед, скользя лучом фонаря по влажным стенам и неровному полу. А у меня не идут из головы слова Бена об оружии. Наше истинное оружие здесь – это смекалка. И снова мне вспоминаются уроки, усвоенные в этих мрачных подземельях. Я навсегда запомнил, что здесь важно быть терпеливым, наблюдательным и дальновидным.

Ступаю ботинком во влажную грязь. Вода сочится из трещин в стенах и скапливается на полу. Чем дальше, тем уровень ее выше: сначала она доходила до лодыжек, но вот уже у меня все брюки вымокли.

– Как думаешь, глубоко тут? – спрашивает Бенджамин.

– Без понятия. Держись за стену, чтобы ориентироваться.

Пытаюсь разглядеть дно под ногами – вода доходит уже до пояса, и она такая мутная, что даже с фонарем ни черта не видно. Опираясь рукой о стену, бреду вперед, чувствуя, как холод пробирает до костей.

Вдруг сзади раздается громкий всплеск. Обернувшись, вижу, как из воды выныривает голова Бенджамина.

– Все нормально? – окликаю его я.

Он кивает и отводит мокрые волосы с лица.

– В яму, блин, провалился.

– Повезло, что ногу не вывихнул, – вставляет Деклан. – А то бы до конца Испытания не дожил.

Снова иду вперед. И вдруг цепляюсь за что-то ногой – не за камень или выступ, за что-то неестественно прямое и твердое. Медленно приседаю и опускаю руку в ледяную воду. Пальцы нащупывают что-то круглое в сечении. Рывком выдергиваю предмет из тины.

– А вот и оружие, – я демонстрирую друзьям ржавую трубу.

– Категория «Хреновины, которыми можно вышибить из человека мозги» за пятьсот, – хохмит Деклан.

– Серьезно, бро? – смеется Бенджамин. – Сыграем в «Свою игру»?

– А фигли нет? Может, больше шансов и не будет.

– Интересно, что за шпион Залупа ее тут оставил? – ухмыляюсь я.

– Да вы задрали! – стонет Бен.

Глава