Жестокое общество - Морган Бриджес

– Поцелуем кинжала клятва верности дана, – произносит Кент.

– В глубоких тенях рождены наши обеты, – отвечаем мы хором, произнося фразу, которую разрешено говорить только полноправным членам Ордена.

Каждый лидер семей основателей вручает бывшим рекрутам пистолет. На оружии выгравировано: «Mors Solum Initium». Это символ нашего нового статуса воронов, подарок, достойный ассасина. Я принимаю свой, кивнув отцу, но мысли уже заняты предстоящим разговором.

– Нам нужно поговорить, – негромко произносит он, но фраза выходит более угрожающая, чем если бы он кричал. – Приведи себя в порядок и жди в библиотеке.

– Да, сэр.

Пока остальные рекруты расходятся по своим комнатам, чтобы переодеться к праздничному пиру, я готовлюсь к иному испытанию – тому, что в обозримом будущем избавит меня от ярости Эдварда Донована.

Глава 45. Делайла

А что, если Ксавье умрет?..

Эта мысль крутится в голове, не оставляя места для других размышлений. Словно снежный ком, она с каждым оборотом становится тяжелее, постепенно превращаясь в эмоциональную лавину, готовую меня раздавить. Убить! В груди тесно, сердце так больно колотится о ребра, что я зажимаю его рукой. Стараюсь глубоко дышать, чтобы пульс замедлился, но ничего не помогает. Наоборот, он учащается, реагируя на каждую каплю страха и тревоги, что впрыскиваются в кровь.

– Делайла, все будет хорошо, – успокаивает Джун.

Ее ласковый голос пробирается сквозь тревожное марево. Она хлопает по пустому месту на кровати Ксавье.

– Садись ко мне поближе?

Качаю головой, не доверяя собственному голосу. Ее увещевания сейчас не успокаивают, я просто не могу смириться с мыслью, что, возможно, никогда больше не увижу Ксавье.

– С Иксом все будет в порядке, – заверяет она. – Они с Декланом прошли специальную подготовку.

Я продолжаю метаться по комнате, каждый шаг – это крошечная битва против инерции отчаяния. Так легче не поддаваться панике.

– Подготовка не всегда помогает, – шепчу я скорее себе, чем ей.

Джун плавно грациозно поднимается. Преграждает мне путь, останавливая отчаянный бег, и берет за плечи. Обнимает нежно, но достаточно крепко, чтобы я почувствовала опору.

– Посмотри на меня, – просит она твердо, но ласково.

Нехотя поднимаю голову. И вижу в ее взгляде не только сочувствие, но и отражение собственного ужаса, который она, однако, смогла преодолеть.

– Я знаю, тебе тяжело, – продолжает она. – Знаю, что фраза «все будет хорошо» сейчас ни хрена не значит. Но помни, кто они такие. Помни, кто такой Икс. Он борется не просто за выживание. Он борется за то, чтобы вернуться к тебе.

Я словно бы согреваюсь от ее теплых рук. Однако у меня само собой вырывается:

– Но что, если этого недостаточно?

Как бы я ни старалась скрыть уязвимость, она лезет наружу.

Джун притягивает меня к себе, заключая в объятия.

– Тогда мы мужественно встретим такой исход. Однако, зная Икса, я уверена, он сделает все, чтобы вернуться к тебе.

Я кладу голову ей на плечо, успокаиваясь от ритмичного стука ее сердца.

– Откуда ты знаешь?

– Потому что вижу, как он на тебя смотрит. Хотела бы я, чтобы Деклан смотрел на меня так же. Будто ты для него весь мир, – негромко и слегка тоскливо заканчивает Джун. – Ты этого не замечаешь, потому что находишься слишком близко, к тому же слишком запуталась в собственных эмоциях. Но со стороны это ясно как день. Делайла, Ксавье втрескался в тебя по уши. Он конкретно на тебя запал.

От этих слов во мне поднимается новая волна чувств. Закрываю глаза – волна любви к Ксавье захлестывает так же сильно, как и страх потерять его. Я не представляю себе жизни без него.

Мы разжимаем объятия, я пытаюсь улыбнуться, но получается лишь гримаса. Пускай Джун пытается успокоить, все равно на меня каждую минуту обрушивается целый поток «а что, если?». И сценарии, приходящие в голову, один страшнее другого. Мой разум – это поле битвы, и я близка к тому, чтобы признать поражение.

Джун берет меня за руку и ведет к кровати. Глядит строго и, похлопав по плечу, садится. Я следую ее примеру. Почему-то помогает прикасаться пальцами к покрывалу – это нечто осязаемое, точка опоры под натиском тревоги. Так хочется делать хоть что-то – и я беспокойно комкаю и разглаживаю ткань. Если бы только я могла хоть чем-то помочь Ксавье…

Ветер на улице дует все сильнее, воет заунывно, вторя царящему в душе смятению. В комнате горит лишь настольная лампа, и длинные тени от мебели похожи на бродящих по моему сознанию призраков. Я схожу с ума и ничего не могу с этим поделать.

Джун наклоняет голову.

– А я рассказывала, как однажды переспала с целым дискуссионным клубом?

Она так резко меняет тему, что у меня челюсть отваливается. Да и от самого вопроса тоже. Качаю головой.

– Они устроили настоящие дебаты о том, кто из них более достоин со мной переспать и почему, – смеется она. – Было потрясающе!

Киваю и невольно улыбаюсь, хоть тревога за Ксавье не отпускает.

– Могу себе представить.

– Ботаников девушки обычно не замечают, и очень зря. Те парни были вполне себе азартными и решительными. К тому же они учатся и запоминают новую информацию лучше, чем троечники. Ах, золотые времена, – вздыхает она.

– Но теперь ты с Декланом и…

– Он не чувствует ко мне того же, что я к нему, – отзывается она, опустив голову.

Я хмурюсь, вспоминая, как он вел себя с ней пару месяцев назад, когда ему поручили присматривать за мной.

– Думаю, ты ему очень дорога.

– Может быть, – говорит Джун. – Но не так, как ты Иксу.

Ответить я не успеваю, потому что дверь в комнату открывается, и мы обе вскакиваем с кровати. При виде Ксавье сердце подскакивает к самому горлу. Он совсем вымотан, весь грязный, но жив – это главное. Резко развернувшись в мою сторону, он мгновенно находит меня взглядом. Смотрит – и целый вихрь эмоций проносится в его глазах. Какое-то время он просто стоит и глядит на меня, впитывает мой образ, словно не может поверить, что я действительно здесь. Или что он сам жив.

Затем в пару шагов преодолевает расстояние между нами. Никогда еще не видела, чтобы он так отчаянно рвался ко мне. Не говоря ни слова, Ксавье притягивает меня к груди, обнимает крепко, почти до боли. Одной рукой надежно обвивает талию, другую кладет на затылок, запускает пальцы в волосы; и я чувствую, что руки у него дрожат.

Крепко обнимаю его, утыкаюсь лицом в рубашку, вдыхаю пыль, пот и аромат,