Жестокое общество - Морган Бриджес

присущий ему одному. Его жесткое тело – точка опоры для моего сознания. Слышу, как сильно и быстро стучит в его груди сердце. И вскоре оно синхронизируется с моим. Этот неровный ритм говорит больше, чем любые слова.

Наконец Ксавье хрипло выдавливает, обжигая дыханием мне ухо:

– Нужно уходить.

Отстраняюсь ровно настолько, чтобы заглянуть ему в лицо. В глазах, обычно таких невозмутимых, непроницаемых, сейчас горит нечто неистовое и пугающее. Это не просто спешка. Это страх. Вся радость, которую я испытала при виде его, мгновенно испаряется, и в грудь вползает липкий ужас.

– Что случилось? – я наклоняюсь, чтобы выглянуть в дверной проем, но там пусто. – И где Бен?

– Не сейчас, – помрачнев, качает головой Ксавье.

Хочу шагнуть в сторону, но он крепче прижимает меня к себе.

– В смысле «не сейчас»? Ты чего-то не договариваешь?

– Я сказал: не сейчас! – бросает он резко, словно дает мне пощечину. – Оставь мобильный здесь. Мы уходим.

Джун скрещивает руки на груди.

– Что происходит, Икс?

Он свирепо смотрит на нее, потом снова поворачивается ко мне.

– Не могу объяснить. Нам просто нужно уходить. Сейчас же.

Я качаю головой, вырываясь из его объятий.

– Никуда я не пойду, пока ты не скажешь, что за хрень тут творится.

Он сжимает меня еще сильнее, до боли. И цедит сквозь зубы:

– Нет времени. Я все расскажу позже. Ты должна мне доверять.

Не могу решиться, и он встряхивает меня так сильно, что я жмурюсь.

– Я все объясню, как только ты будешь в безопасности. Пожалуйста.

Это вовсе не просьба. Я понимаю это по его ожесточившемуся голосу. И все же он смотрит с таким отчаянием, что это окончательно выбивает почву у меня из-под ног. А от того, что он так ничего и не ответил про Бена, в желудок словно выплескивается кислота.

– Мать твою, где Бен?

Ксавье, стиснув зубы, хватает меня за руку.

– Мы уходим.

– Нет, – качаю головой я.

– Черт возьми, Делайла!

– Просто скажи мне, где он!

– Он не выбрался, – наконец выдает он, выдохнув через нос.

Я застываю. Нет. НЕТ. НЕТ! Его слова проникают в разум, в душу, вдребезги разбивая все на своем пути. Внутри образуется зияющая пустота – я полностью беззащитна, потеряна. Смотрю на Ксавье – на человека, который стал для меня целым миром. На мужчину, в которого я влюбилась, на того самого парня, что секунду назад разбил мне сердце.

Открываю рот, но слова не идут. Лишь бездна боли, огромной, глубокой, как океан, разверзается предо мной и грозит поглотить целиком.

– Нам нужно уходить, – настаивает Ксавье, и его голос пробивается сквозь марево шока. – Я все объясню позже.

В дверь стучат, но я почти не осознаю этого. Ксавье, помрачнев, смотрит то на меня, то на дверь.

– Деклан, забирай свою невесту и уходи.

Не могу понять, что происходит, мысли движутся слишком медленно, меня парализует шоком. Сердце колотится так громко, что заглушает голос Ксавье, заглушает мои собственные мысли, и я ничего не могу сделать, только стоять на месте.

Грудь болит, словно из меня заживо вынимают ребра. Я хватаюсь за сердце, дыхание срывается. Комната кружит перед глазами, голос Ксавье доносится откуда-то издалека, словно из-под воды. Все меркнет, цвета и звуки сливаются в темноту.

– Делайла! – прорывается сквозь туман панический крик Ксавье.

Я едва вижу его сквозь пляшущие перед глазами пятна.

– Икс… – пытаюсь выговорить я, но от этого усилия грудную клетку пронзает новой волной боли.

И она поглощает все.

– Деклан, помоги мне! Живо! – Ксавье прикасается к моему лицу, пытаясь заставить меня сфокусироваться на нем. – Делайла, будь со мной. Пожалуйста, малышка, не уходи! – умоляет он.

Хочу ответить, хочу удержаться за него, но темнота обволакивает меня, маня отсутствием боли. Вокруг звучат голоса, стучат шаги, но звуки уходят все дальше. Последний якорь в круговороте мрака – рука Ксавье, сжимающая мне пальцы. Затем исчезает и это, и я сдаюсь пустоте; боль уходит, оставляя за собой лишь тьму.

Глава 46. Ксавье

– Жми на газ, Деклан, или клянусь, я с тебя шкуру живьем спущу.

Рекрут – нет, теперь уже ворон – просто кивает, не слишком испуганный моей угрозой. Наверное, оно и к лучшему. Я окончательно теряю самообладание, видя, как Делайла без сознания лежит у меня на коленях. Что, если она умирает?

Черт!

Слова гулким эхом разносятся в голове, и я холодею. Она умирает. Смысл моей жизни погибает.

– Быстрее, мать твою! – кричу я.

– Икс, успокойся, – Джун кладет руку мне на плечо, но я сбрасываю ее. – С ней все будет в порядке.

– Откуда тебе знать? – рявкаю я, не сводя глаз с Делайлы.

Призрачно-бледное лицо ее спокойно, губы приоткрыты. Но это умиротворение – лишь видимость. Клянусь, я чувствую, как она ускользает от меня, ее пульс слабеет с каждым ударом сердца.

Деклан резко поворачивает направо, и я прижимаю свою девочку к себе, всем телом защищая ее. Она стонет – так тихо, так слабо, что моя душа разлетается на куски.

– Делайла, пожалуйста, борись!

Не отвечает. Машина мчит вперед, мы набираем скорость, фары встречных автомобилей расплываются в пятна.

– Куда, на хрен, мы едем? – спрашивает Джун у Деклана. – Уже две больницы проскочили.

– Мне нужно в ту, что на Мейберри, чтобы Икса не нашли. Там персонал дружен со мной, а не с отцом.

– Сколько еще? – спрашиваю я.

– Две минуты.

– Постарайся, чтоб только одна.

Окончательно слететь с катушек не успеваю, мы тормозим у небольшой частной клиники на окраине города. Медсестра и двое санитаров уже выкатывают каталку нам навстречу. Несу к ним Делайлу. Они тянутся к ней, а я отшатываюсь, готовый драться. Трудно побороть инстинкт защищать ее.

– Все хорошо, Икс. Они позаботятся о ней, – увещевает Джун, кладя руку мне на предплечье.

Эта девчонка либо очень храбрая, либо очень глупая.

С неохотой передаю Далайлу медикам; сжимаю в кулаки руки, дрожащие от желания выхватить ее обратно. Иду за медсестрами внутрь, наблюдаю, как ее перекладывают на медицинскую кушетку. Такая маленькая, хрупкая, так прерывисто дышит. Кажется, ей сейчас даже хуже, чем когда я ударил ее ножом.

Ко мне поворачивается один из санитаров.

– Можете подождать здесь. Врач сейчас подойдет.

– Если думаете, что я останусь ждать тут, вы сильно заблуждаетесь, – почти смеюсь я.

Он натянуто улыбается.

– Таковы правила больницы. В палату допускаются только пациенты.

– Значит, придется вам сделать для меня исключение.

– Простите, сэр, я не могу.

– Она из семьи Кент, – лгу я.

Он пару мгновений смотрит на меня,