Жестокое общество - Морган Бриджес

Николас Креншоу заслуживал смерти. Почти так же, как Делайла заслуживает жить.

Глава 48. Делайла

Мои веки вздрагивают, и я открываю глаза навстречу слепящему белому свету. До чего же ярко, словно иглы вонзаются в мозг! Часто моргаю, пытаясь сориентироваться, но даже от такого минимального движения голову захлестывают волны боли. Где я? Последнее, что я помню, это… это…

– Бен, – шепчу я.

Имя повисает в воздухе, как призрак. Меня с новой силой накрывает горе потери, в сердце теперь зияющая рана, которая никогда не затянется. Горло перехватывает, тяжесть в груди мешает дышать.

– Делайла, ты очнулась!

Сквозь шум в ушах прорезается голос Джун. Чуть поворачиваю голову и сразу морщусь от резкой боли. Джун сидит рядом и с тревогой смотрит на меня.

– Как ты себя чувствуешь? – спрашивает она, поправляя подушку у меня под головой.

Пытаюсь заговорить, засыпать ее кружащими в голове вопросами, но с губ срывается лишь хриплый шепот.

– Что… что случилось?

– У тебя был сердечный приступ, – осторожно сообщает Джун, не сводя с меня глаз. – Видимо, все вместе навалилось, а новость о Бене добила… Ты просто рухнула на пол.

Сердечный приступ?

В голове не укладывается. Я же слишком молода для такого, разве нет? И все же боль в груди, общая слабость… Все сходится, и выглядит довольно пугающе. Пытаюсь осознать, что со мной случилось, но все затмевает более насущный вопрос.

– Где Ксавье?

Я аж сама удивляюсь тому, как отчаянно звучит мой вопрос. Он срочно мне нужен, мне необходимо чувствовать, что он здесь, он настоящий, он…

Джун отводит глаза и медлит с ответом. Потом выпаливает:

– Ему… пришлось отойти ненадолго.

Нахмурившись, из последних сил пытаюсь сесть, хотя меня так и тянет рухнуть обратно в постель.

– Джун, где он? – резко спрашиваю, чувствуя, как в груди нарастает паника.

Он бы не ушел просто так, тем более в такой момент. Только если…

– Он скоро вернется, – заверяет Джун, но говорит как-то неуверенно.

В глаза не смотрит, зачем-то поправляет стоящую рядом с кроватью капельницу.

Я замечаю, что она не горит желанием отвечать, и по спине пробегает холодок.

– Джун, – не отстаю я, уже откровенно испуганная. – Пожалуйста, мне нужно знать!

Джун, поникнув, вздыхает и наконец встречается со мной взглядом.

– Делайла, давай думать о том, что тебе нужно выздороветь. Ксавье… разбирается с этой проблемой. Пытается сделать все правильно и помочь тебе.

Но нам обеим ясно, что это не ответ. Это отговорка, и меня она пугает только сильнее. Почему она отказывается сказать, где он? О чем умалчивает?

Я откидываюсь на подушки, силы оставляют меня окончательно. В глазах щиплет – не только из-за Бена, не только из-за того, что я потеряла, но и из-за мучительного страха перед тем, что еще могу потерять.

– Джун, пожалуйста, – шепчу я срывающимся голосом. – Не скрывай от меня ничего. Особенно сейчас!

Джун смотрит на меня со смесью тревоги и сочувствия.

– Тебе нужна пересадка сердца.

Этими словами она словно бьет меня в солнечное сплетение. Даже вдохнуть трудно. Голова идет кругом, перед глазами все расплывается. Приборы, к которым я подключена, вдруг начинают завывать. Джун вскакивает и заламывает руки.

– Делайла, тебе нельзя сейчас нервничать. Это вредно для сердца. Пожалуйста!

Пытаюсь успокоиться, но все это слишком тяжело. Мне нужен Ксавье. Просто нужен, и все. Но его здесь нет. И как бы я ни любила Джун, она его не заменит. Ей не успокоить раздирающие меня изнутри боль, страх и неизвестность.

Тело цепенеет, ледяная волна шока накрывает с головой. Слезы текут по щекам, с губ срывается надрывный всхлип.

– Ш-ш-ш, все хорошо. Все будет хорошо, – в страхе увещевает меня Джун.

И крепко сжимает мне руку.

Я цепляюсь за нее, чтобы хоть как-то удержаться в этом разваливающемся мире. Кажется, меня разрывает надвое, сердце буквально разбивается. Бен мертв. Я умираю. А Ксавье меня бросил.

Я даже не понимаю, что произношу это вслух, но тут Джун возражает:

– Ксавье не бросил тебя, милая. Он пытается сделать все, чтобы ты поправилась.

– Как? – шепчу я, не пытаясь скрыть панику. – Как он это делает?

– Врачи сказали, что тебе нужно новое сердце. Он… – Она встревоженно замолкает. – Он делает то, что необходимо сделать.

Что за загадка? Голос у нее испуганный, и меня тоже пробирает до костей.

– Что ты имеешь в виду? Что, блин, он пытается сделать?

– Найти тебе донора.

Я застываю, сердце колотится в груди.

– Как? Как он может найти мне донора?

– Деклан дал ему список имен, и…

Закрываю глаза, голова идет кругом. Ксавье делает все возможное, чтобы спасти меня, чтобы я выжила. Но в его преданности есть что-то темное и опасное – и мне от этого тошно. Это не просто неэтично. Это невозможно! Так нельзя!

– Делайла, – мягко окликает Джун, пытаясь вырвать меня из мрачных мыслей. – Пожалуйста, не волнуйся. Тебе сейчас нельзя, сердце может не выдержать.

Открываю глаза; она, конечно, очень переживает за меня. Знаю, что небезразлична ей, но мне сейчас этого недостаточно. Ведь Ксавье, возможно, в эту минуту убивает невинного человека, чтобы меня спасти.

– Я не позволю ему сделать это!

– Никто не в состоянии указывать Ксавье Доновану, что делать, а чего не делать. Особенно когда дело касается тебя.

Я знаю, что Джун права, но внутри меня растет разочарование.

– Это неправильно. Нельзя убивать невинных, чтобы спасти мне жизнь.

– А что, если они не невинны?

Сбиваюсь на секунду, но потом качаю головой.

– Не важно. Это не ему решать.

Джун отводит глаза и задумчиво хмурится.

– А ты бы убила кого-нибудь, чтобы спасти его?

– Это другое. Не он сейчас умирает.

– Но что, если бы это был он? Что, если бы спасти его можно было, только забрав чужую жизнь?

Я сглатываю, вопрос давит на грудь, словно тонна кирпичей. На самом деле да, я бы сделала это. Не колеблясь. Я бы что угодно сделала, чтобы он остался жив. Но это не значит, что он поступает правильно.

– Это не меняет того факта, что я не хочу, чтобы он кого-то убивал, – говорю я.

– Иногда приходится совершать немыслимые вещи ради людей, которых мы любим.

В палате повисает тяжелая тишина. В голове все путается: пытаюсь собрать воедино разрозненные фрагменты, понимая, что все меньше и меньше контролирую ситуацию. Минуты тикают, и каждая грузом ложится на