Жестокое общество - Морган Бриджес

– Расскажи, как я тебе нужен, – шепчет он мне в губы.

– Очень.

– Неубедительно! Если хочешь ощутить мой член внутри, тебе придется умолять, чтобы я тебя трахнул.

Киска сжимается. Тело огнем горит, у меня вырывается стон.

– Трахни меня!

Его ноздри раздуваются, глаза сверкают от похоти.

– Скажи «пожалуйста».

– Пожалуйста, Ксавье.

– Славная девочка.

Приставив член к моему входу, он проскальзывает внутрь, в одно движение наполняя меня. Хватаюсь за его плечи, цепляясь ногтями за футболку. Ксавье принимается медленно чувственно толкаться в меня. А я двигаюсь ему в такт. Секс получается не менее захватывающий, чем в первый раз, но теперь какой-то до странности нежный, и меня это сбивает с толку.

Это уже не просто трах. Это… любовь.

Растерянно щурюсь, но тело уже напрягается, как пружина, экстаз подступает.

– Что? – спрашивает Ксавье.

Я качаю головой, а он замирает.

– Скажи! Сейчас же.

Сглатываю, понимая, что вот-вот все испорчу.

– Что-то изменилось.

– В смысле? – застывает Ксавье.

– Ты какой-то другой.

Он не отвечает.

– Мы будто не сексом занимаемся, а любовью.

И в ту же секунду воздух вокруг нас сгущается. Приближается буря, но разорвет она не небо. А нас.

Ксавье принимается толкаться в меня еще сильнее, вырывая у меня стоны. Он не останавливается, с каждым движением вбивается все глубже, впивается пальцами мне в кожу, раня больнее, чем кора дерева.

Прикусывает нежную кожу за ухом, боль, смешавшись с удовольствием, рождает невероятные ощущения.

– Думаешь, я способен кого-то любить?

– Не… знаю… – лепечу я, не в силах думать ни о чем другом, кроме его члена у меня внутри. – Надеюсь…

Он крепче вцепляется в меня, вонзает ногти в кожу. И почти до боли вколачивается, так, что я содрогаюсь всем телом. Пытаюсь удержаться за дерево, но ствол тоже трясется.

– Я так безумно тебя люблю, что дышать не могу, когда смотрю на тебя, – хрипит он. – Я так люблю тебя, что мне хочется сдохнуть от боли. Я люблю тебя с первой встречи и буду любить, пока мы не станем прахом, потому что я весь мир сожгу к херам, чтобы тебя спасти. Tibi. Temper. Sum.

С каждым словом он вбивается в меня все сильнее. Я уже задыхаюсь, по венам струится удовольствие, вышибая воздух из легких. Оргазм взрывается внутри, кружа меня в огненном вихре. Я с криком ломаю ногти о ствол дерева, а все тело трясется, получая разрядку.

Ксавье тоже кончает, я чувствую, как его член содрогается и сперма выплескивается у меня внутри. Тяжело дыша, он сжимает меня так, что на коже наверняка останутся синяки.

Мир перестает вращаться, и мы замираем, стиснув друг друга в объятиях. Слышно лишь сорванное дыхание, с которым мерно вздымаются и опадают наши грудные клетки. Мы замираем умиротворенные. Но это напускное спокойствие. Ведь я не могу сдержать слез. Они стекают по щекам и капают с подбородка.

– Черт! Я сделал тебе больно? – в тревоге спрашивает Ксавье.

– Нет, – едва слышно шепчу я. – Просто… это не тот ответ, который я ожидала услышать.

Он тяжело выдыхает и целует меня в лоб.

– Я знаю, мой маленький ястреб. Но это правда. Я на все готов ради тебя. Орден хочет, чтобы я был убийцей, но, чтобы защитить тебя, я стану самим воплощением зла.

Глава 35. Делайла

Мы с Рэйвен идем через запруженный людьми кампус на свои жутко важные занятия, ноябрьский воздух холодом кусает щеки. Деревья вдоль дорожки полыхают золотом и багрянцем – осень Новой Англии во всем ее великолепии.

– Итак, какие планы на День благодарения? – спрашивает Рэйвен, и изо рта у нее вырывается облачко пара.

Пожав плечами, поправляю ремень сумки.

– Честно говоря, не знаю. Я вообще-то хотела поехать вместе с Беном домой, навестить опекунскую семью, но теперь мы с Ксавье вместе, и я без понятия, что делать.

– О да, понимаю. Икс не из тех, кому понравится «разделывать индейку и читать молитву перед ужином», – кивает Рэйвен. – Не могу себе представить его за такими занятиями.

– Вот именно. Но я не хочу его тут бросать одного.

И домой не могу поехать, не то из-за меня близкие окажутся в опасности.

– Так пригласи его к себе, – пожимает плечами она.

Представив, как знакомлю Ксавье с Глорией и девочками, качаю головой.

– А у тебя какие планы?

Рэйвен закатывает глаза.

– Семейка устраивает грандиозный ужин. Все будет по полной программе: индейка, пюре, пироги… Плюс любая хрень, которую можно нафаршировать… Мама каждый год из кожи вон лезет, чтобы доказать, какая она классная хозяйка.

– Ну зато вволю полакомитесь, верно?

– О да, жрачка – это лучшая часть. Можно даже с помпезными церемониями смириться, – смеется Рэйвен. – Нас ждет настоящий кулинарный марафон. К концу вечера гостей в прямом смысле уже можно будет выкатывать за дверь.

– Наверное, очень весело проводите время, – смеюсь я.

– Ты, кстати, всегда можешь к нам присоединиться, – предлагает Рэйвен.

– Спасибо, честно, но со мной все будет в порядке.

– Если передумаешь – дай знать, – кивает она.

– Спасибо, – я легонько толкаю ее плечом. – Удачной учебы.

– Как она может быть неудачной, когда у нас в программе По? Неужели я тебя ничему не научила?

Рэйвен подмигивает мне и заходит в здание.

Я же спешу на лекцию профессора Эймса, и хорошее настроение мгновенно испаряется. Как бы я ни желала нормальной жизни, мне ее не видать. Мало того что мой приемный брат – наемный убийца, так еще и мой… парень? любовник… ничем не лучше. И чем прикажете заниматься на праздники, когда тебя окружают сплошные киллеры?

Бен в последние несколько недель – с тех пор, как я сказала, что не испытываю к нему нежных чувств, – совсем отдалился. Я его понимаю, и все же меня это задевает. Впрочем, будь я на его месте, мне бы тоже потребовались время и личное пространство, чтобы прийти в себя. Так что я стараюсь быть терпеливой и не лезть к нему. Порой мне кажется, что после этого разговора неловкость между нами только усилилась.

Толкаю входную дверь, в корпусе натоплено, и мне в лицо сразу ударяет теплый воздух.

Направляюсь к аудитории, телефон в кармане вибрирует. Быстро достаю его, вижу имя Ксавье, и сердце начинает биться быстрее.

Ксавье: Нужно поговорить. Встретимся в библиотеке после лекции.

Делайла: Что случилось?

Ксавье: Ничего необычного. А что? Ты за меня волнуешься?

Делайла: Конечно.

Ксавье: Это потому, что