Жестокое общество - Морган Бриджес

Мой маленький ястреб не понимает, что от таких слов мое желание только усиливается. Я не просто завоюю ее сердце – я сделаю так, чтобы она окончательно сдалась, влюбилась безвозвратно и стала мной одержима. Так же, как я одержим ею.

– Я знаю, что он тебе небезразличен, – говорит Бенджамин. – Но Икс – не просто какой-то мальчик из студенческого братства. Он в этой игре уже давно, и вся его жизнь посвящена служению тайному обществу. Он может пожертвовать чем угодно и кем угодно ради Ордена. Помни об этом.

Будь я другим человеком, он бы правильно делал, пытаясь предостеречь ее, оттолкнуть от меня. Но Бенджамин не понимает одного: ради Делайлы я убью любого без колебаний, совершенно не мучаясь угрызениями совести. В ее объятиях я буду спать ночью как гребаный младенец, забыв о любых зверствах, совершенных, чтобы ее защитить.

Я никогда ее не отдам.

Мое прошлое связано с Орденом. Отец и братство сделали из меня того, кем я стал. Они выковали из меня оружие по своему вкусу, не предвидя, что в будущем я использую свои навыки, чтобы защитить женщину, которая держит в руках мое сердце. Ту, кто может уничтожить меня одним взглядом или словом.

– А как же ты? – спрашивает Делайла неожиданно резко. – Ты и сам в игре, значит, и ты поступишь так же.

– Нет, ни за что. Я никогда от тебя не откажусь, даже если ты не станешь моей. И я верю, что выбор есть всегда.

Глупый, глупый Маккензи. Орден не дает нам выбора. Он ставит ультиматумы. Убей или будешь убит. Победи или признай поражение. Правь или подчиняйся.

– Я ценю твою преданность, Бен. Правда. Но это ничего не меняет между нами. Пожалуйста, пойми меня.

Исполненный мольбы и муки голос Делайлы бьет меня как нож в живот. Я представляю ее лицо, ее прекрасные искаженные болью черты, ее нижнюю губу, дрожащую от подступающих слез. Стискиваю челюсти, борясь с желанием ворваться в комнату и прекратить этот разговор. Если бы мне не было так важно дать ей выговориться, я бы уже давно вмешался.

– Я понимаю, – холодно произносит Бенджамин.

– Прости меня. Я никогда не хотела давать тебе ложную надежду или делать больно. Я дорожу тем, что у нас есть, – твоей дружбой и твоим доверием. Это для меня все.

– Я понимаю, Делайла, и ценю твою честность.

Бенджамин называет ее полным именем – видно, пытается отдалиться. И пускай мысль об их разрыве согревает мне сердце, сейчас ей больно.

– Давай просто забудем, что я что-то говорил, ладно? – спрашивает он.

Делайла молчит, и я отстраняюсь от стены. Ради его же блага надеюсь, что она не плачет, иначе ему конец. Она поступила правильно, не став держать его за яйца, и будь я проклят, если позволю ему наказывать ее за это.

Берусь за ручку, поворачиваю ее и толкаю дверь. И вижу перед собой напряженную, но вполне пристойную сцену. Делайла сидит на кровати, опустив голову, но вскидывается на звук и встречается со мной взглядом. Бен оборачивается ко мне, и его лицо каменеет.

Делайла не плачет, держит себя в руках. Повезло ему – мне не придется добивать больного.

– Маккензи, вижу, ты все еще жив, – говорю я вместо приветствия.

– Икс, – кивает он. – Ага, все еще дышу.

Делайла соскальзывает с кровати и поворачивается к Бенджамину.

– Увидимся позже, хорошо?

Он смотрит на нее, потом на меня, снова на нее.

– Да, конечно.

Она замирает на мгновение, потом наклоняется и обнимает его. Он медлит, но в итоге обнимает ее в ответ. Впервые я не испытываю ревности при виде того, как он к ней прикасается. Потому что знаю: для нее это способ попрощаться не только с ним, но и с самой возможностью того, что они когда-либо будут вместе.

Отпустив Бена, Делайла подходит ко мне. Я быстро обхватываю ее рукой за талию и притягиваю к себе. Она охотно подчиняется, буквально льнет ко мне. И я забываю и о разговоре с отцом, и о том, как разозлился, что Бен посмел ее расстроить.

Чувствую себя вполне вменяемым, что для меня редкость.

– Готова? – шепчу я ей в волосы.

Делайла кивает и машет Бенджамину рукой. Кивнув ему на прощание, я вывожу ее из комнаты в коридор и закрываю за нами дверь.

– И много ты успел подслушать? – спрашивает она.

Вот это прямолинейность, губы так и растягиваются в усмешку.

– Достаточно.

– Я не удивлена, – закатывает глаза она. – Ты понятия не имеешь, что такое личные границы.

– Когда дело касается тебя, их не существует.

– Если скажешь «я же говорил» насчет Бена, я тебе по яйцам дам.

Я в шутку поднимаю руки вверх.

– Ни слова не скажу, мой маленький ястреб.

– Вот и славно, – с облегчением вздыхает она. – Давай куда-нибудь уйдем, а? Мне нужно передохнуть.

– Может, перекусим где-то за пределами кампуса?

– Где угодно, лишь бы подальше от братства.

– Договорились.

– Спасибо, – улыбается она, глядя мне в глаза.

Очень приятно, конечно, но ей не стоит меня благодарить. Я выжил и восстановился после последнего Испытания, и теперь сам не прочь сменить обстановку. И вот мы идем по кампусу под ползущим к горизонту солнцем.

– Спорим, ты сейчас жалеешь, что не приняла гольф-кар? – поддеваю я.

– Если бы он у меня был, я бы тебя переехала.

– Насилие – это высшая форма лести, – ухмыляюсь я.

– Там не так было.

– В моей версии – именно так.

– Мир не живет по твоим правилам, Ксавье.

– Это пока, – подмигиваю я.

Глава 34. Делайла

– Куда хочешь пойти?

– Давай еще немножко погуляем? – пожимаю плечами я. – Я пока не готова возвращаться в общагу.

Он кивает.

– Пока мы вместе, мне по фигу, что и где делать.

Наклоняю голову, к щекам приливает кровь.

– Спасибо.

Чуть раньше мы купили еды навынос и просто слонялись по кампусу, наслаждаясь вечерним воздухом. Вот и сейчас деревья в рассеянном свете фонарей нежно шепчут что-то у нас над головами.

Картина такая умиротворенная, совсем не чувствуется опасность, будто бы и не существует всевидящего ока Ордена. С каждым шагом напряжение тает. Рядом с Ксавье мне спокойно и легко думается обо всем, что сегодня случилось. Особенно о том, как он спас Бену жизнь.

Его поступок изменил что-то у меня в душе. Ксавье такой сложный, порой ведет себя совсем нелогично, и все же он спас Бена, хотя рисковал