Жестокое общество - Морган Бриджес

Ясно, угрожает, но я не позволяю себе отреагировать.

– Я понимаю. И не подведу. До сих пор мне не так просто было ему помогать, всех же испытывают поодиночке.

– Оправдания не принимаются, сын. Впрочем, можешь не беспокоиться. На последнем Испытании рекрутов разделять не будут, соберут всех вместе. Это все, что я могу сказать.

– Я присмотрю за ним.

Эдвард кивает напоследок – не с одобрением, просто давая понять, что разговор окончен, – и разворачивается ко мне спиной. В дверях он вдруг останавливается, снова оборачивается на меня и смотрит взглядом, режущим острее любого клинка.

– Ты осознаешь, что наследник Маккензи для нас незаменим?

– Конечно.

Отец, словно я ничего и не говорил, продолжает, понизив голос до шепота, хотя в кабинете мы одни:

– Чтобы вскрыть хранилище, нужна его ДНК. Так мы сможем добраться до технологий, которые семья Маккензи хранила в тайне. Это настоящий прорыв, они способны изменить баланс сил не только внутри Ордена, но и во всем мире.

– Но стоит ему открыть хранилище, как он тут же перестанет быть нам нужен.

Отец сверлит меня взглядом, не оставляя места для колебаний и сомнений.

– Ты знаешь, что нужно делать. Он не должен рассказать другим лидерам о том, что мы сделали, и в принципе о существовании новых технологий.

Он так безапелляционно это произносит, что меня пробирает до костей. Отец всегда планировал в конце убить Бенджамина – а как иначе реализовать его амбиции и при этом сохранить тайну? И все же то, что он так прямо об этом говорит, планирует все так холодно и расчетливо, в очередной раз напоминает, какой суровый путь за меня выбрали.

– Как думаешь, почему в последние три года я сблизился с ним и завоевал его доверие? – твердо отзываюсь я. – Я понимаю, что стоит на кону. Все будет исполнено в точности так, как ты запланировал.

Эдвард коротко удовлетворенно кивает.

– Уж постарайся, Ксавье. Мы не можем позволить себе оставить улики. Наше будущее, будущее империи Донованов, зависит от того, что находится в хранилище.

С этими словами он выходит из процедурной, оставляя меня в тишине наедине со своими мыслями. Парень, с которым мы в последние три года неразрывно связаны, – единственный наследник технологической империи.

Бенджамин Маккензи стал моей самой страшной тайной.

* * *

Выходя в коридор, я все еще слышу эхо последних слов отца. Эдвард с самого начала интересовался Бенджамином вовсе не из благородных побуждений. Все это была стратегия, один из пунктов плана по овладению технологиями семьи Маккензи: там и разработки в сфере спутниковой связи, и суперкомпьютер, с помощью которого можно виртуозно выстраивать цепочки поставок.

Страшно представить, сколько возможностей сулят нам эти технологии. Они способны не просто усилить власть Ордена, а реструктурировать всю нашу деятельность – в частности, незаконную торговлю оружием, благодаря которой моя семья укрепила свой статус в преступном мире. Мы смогли бы создать куда более «умное», эффективное и разрушительное оружие, способное полностью изменить расстановку сил.

Однако цена подобной власти высока, и измеряется она в человеческих жизнях – а конкретно, в жизни Бенджамина Маккензи, брата женщины, которую я люблю. И то, что ради этой цели мне придется лишить Бенджамина жизни, – горькая пилюля, которую трудно проглотить. Не только потому, что это наверняка разобьет сердце Делайле, но и потому, что за три года Бенджамин сумел завоевать мое уважение. Он смел, он честен, он предан тем, кто ему дорог. Это не просто очередной рекрут Ордена.

Он человек, которого я последние три года называл другом. Что сказала бы Делайла, узнав мою страшную тайну? Это бы наверняка разрушило наши отношения. И ничего уже нельзя было бы поправить. Она не только перестанет мне доверять, это уничтожит все чувства, что она ко мне испытывает. Предательство слишком страшное, слишком личное. Мысль о том, чтобы причинить ей такую боль, пугает меня больше, чем любая физическая опасность, с которой мне доводилось сталкиваться.

И все же зов долга трудно игнорировать. Приказы отца – это цепи, сковывающие меня, требующие верности и повиновения, часто в ущерб личному счастью и моральным принципам. Мне постоянно приходится вести эту битву – исполнять долг вопреки личным желаниям, подчиняться приказам против моральных принципов, и у меня от этого просто крыша едет.

Чтобы удержать Делайлу, чтобы полностью и безвозвратно завоевать ее сердце, я должен пойти против отца. И мне дурно от этой мысли. От мысли о бунте не просто против человека, но против целого наследия власти и безжалостности.

Но сложнее всего будет сохранить жизнь Бенджамину и одновременно скрыть тайны хранилища от отца. Содержимое сейфа даст ему абсолютную власть, а я не могу допустить, чтобы такая опасная технология попала в его руки – в те же руки, что угрожают жизни Бенджамина.

Ведь в случае чего кровью окажутся запятнаны именно мои руки. Отец может и сам сделать грязную работу, но с момента моего рождения эта обязанность перешла ко мне. Задача сохранить Бенджамину жизнь до тех пор, пока он не станет полноправным членом общества, – только первая из моих проблем. Как только его примут в Орден, он сможет беспрепятственно входить в катакомбы, не боясь, что охрана его убьет. И времени до этого события у меня остается совсем мало.

А значит, я все ближе и ближе к тому, чтобы разбить Делайле сердце.

Глава 33. Ксавье

Мы с ней слишком долго были в разлуке. После разговора с отцом, в котором он фактически потребовал от меня разрушить ей жизнь, мне просто необходимо повидать мою девочку. Одного взгляда на нее хватит, чтобы я успокоился.

Торопливо шагаю к палате Бенджамина. Уже у самой двери останавливаюсь, уловив приглушенные голоса внутри. Очень хочется подслушать их разговор, и я не в силах противиться этому желанию.

– Бен, ты мне очень дорог. Ты невероятно важен для меня, был важен с первого дня, как мы встретились, – обычно голос Делайлы чистый и пылкий, сейчас же она говорит мягко, и в тоне ее чувствуется боль. – Но я не люблю тебя… в этом смысле.

От этих твердых уверенных слов меня захлестывает волна торжества. По венам растекается удовлетворение, согревая изнутри, и вскоре во мне разгорается первобытный мужской огонь. Это триумф, ведь я получил подтверждение, что она не отдала свое сердце другому.

Оно принадлежит мне по праву.

– Так, как любишь Икса? – спрашивает Бен жестко.

– Я не люблю Икса.

Ответ Делайлы – словно удар по яйцам. Приваливаюсь