Средневековая история - Галина Дмитриевна Гончарова

Лиля скрипнула зубами.

Подобрать, что ли, ветку потяжелее для вразумления? Или по-простому пнуть?

– Вы, любезнейший, звезду с неба достали? Нет? Тогда приходите, как достанете.

Энтони сделал шаг вперед, притискивая женщину к стволу дерева.

– Вы – моя звезда.

– И как же вы меня достали! – выдохнула Лиля со всей возможной искренностью.

Энтони опешил, но пока он думал, что делать дальше, Нанук решил все сам.

– Гррр, – вежливо сказали в темноте.

И сзади, аккурат на промежности, на штанах Энтони сомкнулись чудовищные клыки. А чего кусать какие-то невкусные ноги? Тут мягче, костей нет, и вообще – почти деликатес.

Энтони замер.

Лиля прищурилась, пригляделась и хмыкнула.

– Ну что, сударь? Устроить вам ночь любви? Одно движение челюстей, и вы приобретете успех в Ханганате. А как петь будете! Такого фальцета не слыхивал мир…

Энтони заскрипел зубами.

– Издеваешься…?

– Что вы, любезнейший, проясняю обстановку. Давайте договоримся так. Вы ко мне больше не подходите. Не видите меня в упор. Не мешаетесь под ногами. И остаетесь мужчиной.

– Гррр, – вежливо подтвердил Нанук.

– Или я отдам приказ собачке. И при первом же вашем неловком движении он получит на завтрак яичницу с сосиской. Ага?

Энтони скрипнул зубами повторно.

– Прикажи собаке меня отпустить.

– А надо ли?

Энтони зарычал не хуже Нанука.

Лиля вздохнула.

– Ладно, постоим, пока вы остынете и успокоитесь. Еще раз повторяю – я люблю своего мужа, и защищать свою честь буду всеми доступными мне методами. Вы мне не нужны, неинтересны и вообще – век бы вас не видеть. Нет? Неясно?

Энтони постепенно остывал.

Сложно злиться, когда тебя держат за… да, за то самое – и в прямом смысле этого слова. И даже не издеваются, а спокойным будничным голосом пытаются объяснить, что оторвут тебе все. Начисто.

Баба!!!

– Нанук, фу. Иди сюда, собачка.

Страшные челюсти разжались. Собака медленно обошла Энтони и подошла к графине. Лиля потрепала пса по холке.

– Умничка моя. Какое же ты чудо, золотой мой!

И тут лэйра Энтони Сиврала пробрала злость. Спусковым крючком, как ни печально, послужили слова Лилиан. «Золотой мой» – называла его последняя любовница, а потом цинично бросила и вышла замуж за купца побогаче. И снова…

Эта стерва!

Его – не оценили!!!

Энтони выхватил кинжал. Меча с собой не было, ну да ладно! Один меткий удар – и собака нейтрализована. А потом можно и с девкой поговорить.

Зря он это сделал. Ой как зря.

Вирманские сторожевые выучены защищаться от людей с оружием. Один прыжок – и челюсти ломают кости на поднявшей оружие руке. Да, и с места это собаки отлично прыгают, и проворством не обделены. Не надо обманываться их роскошным мехом, зубы там вовсе не плюшевые.

Энтони даже не сразу сообразил, что под зубами хрустнула кость. На адреналине, он развернулся, пытаясь стряхнуть пса, и ему это удалось. Нанук отлетел в сторону, а Энтони сделал шаг к оказавшейся прямо перед глазами Лилиан Иртон.

Зря.

Нанук уже успел примериться к «покусанию». Страшная пасть распахнулась – и сомкнулась… да-да, именно пониже спины.

Тут-то Энтони и завопил на весь лес.

Лиля схватила собаку за загривок.

– Фу! Брось!!! Плюнь каку!!!

Последнее вырвалось чисто автоматически. Но Нанук плюнул, и Лиля дернула его назад.

На стоянку они вернулись кружным путем. Энтони орал не переставая. Пусть теперь объясняет, кто там его в ночи покусал. А Лиля промолчит.

Ее сиятельство прошла в свою палатку, улеглась сама, уложила Нанука, уткнулась в плечо мужа…

– Что там такое? – сонно спросил Джерисон.

– Кажется, кого-то гадюка покусала, – отозвалась Лиля.

И попробовала заснуть.

Как ни странно – получилось.

Наутро все узнали, что лэйр Энтони ночью пострадал. Пошел в лес и наткнулся на волка. Или на лису. Или…

Неясно, на кого он там сел под кустиком, но куснул его этот кто-то на совесть.

Нет-нет, даме такой укус никак показывать нельзя, он же под кустиком не головой присаживался, а вовсе даже другим концом. Вот туда и…

Еще, правда, в руку, но на руку уже шину наложили и прибинтовали, без графини Иртон.

Джерисон все же раны осмотрел, после чего вынес свой вердикт.

– Оставим тебя в ближайшем городке. Заплатим лекарю, но в таком состоянии ты в Кардин не доедешь.

Энтони закивал.

Он в этом не сомневался. И признаваться ни в чем не собирался тоже. За укус неведомого зверя могут посмеяться. А за то, что ты пытался прижать в лесу графиню Иртон… граф сейчас и оторвет все, что осталось. Запросто.

Нанук, правда, не откусил. И даже не дернул головой, разрывая связки и мышцы. Но проколы были вполне убедительные. Глубокие, наливающиеся синевой…

Джерисон подозревал заражение. Но говорить ничего не стал, он не лекарь. Из лекарей здесь его жена, но супруге он такого не покажет, вот еще не хватало.

Джерисон честно пытался расспросить что, как… укус большой собаки он опознал. Но собак тут две такого размера, это Ляля и Нанук. Все остальные – не дотягивают.

Кажется, жена ночью выходила, но одна. Без собаки…

Или не выходила?

Джерисон откровенно не помнил. Они неплохо посидели у костра, отмечая победу над разбойниками, он и сам выходил пару раз, и голова до сих пор была тяжелая…

Расспрашивать жену и допытываться он не собирался. Лиля бы ему все сама рассказала, случись что-то неприятное. Не смолчала бы.

Надо больше доверять супруге. Вот доверился он ей с разбойниками – и не прогадал. Доверится и в этот раз. Оказывается, доверие – это основа семейной жизни?

Так странно, когда за твоей спиной стоит полностью надежная женщина. Но очень приятно.

Вирма, земли клана Хардринг.

И снова – Круг.

Двенадцать человек, которые на это время властны в жизни и смерти каждого на острове. Анжелина смотрела с любопытством.

Она знала, что такое преемственность королевской власти, но вот так? Чтобы вирмане сами выбирали, какие кланы над собой поставить?

Странно это. Непривычно.

Но работает?

Судя по всему – да. Везде есть плюсы, есть минусы. Король может быть слабым, глупым, больным и тогда королевство ждут потрясения. А главы кланов не всегда могут быть достойны, взять хоть того же Торсвега.

Вот он сейчас и стоял в Круге.

Речь вел Олав.

– Три дня богам, три дня людям. Есть ли тот, кто желает оспорить твое главенство?

И вдруг звонкий выкрик.

– Да!

Звонкий, чистый, мальчишеский голос взрезает толпу, словно нож, и люди расступаются перед ним.

Ингрид.

Как же этот малыш похож