Средневековая история - Галина Дмитриевна Гончарова

Анжелина последний раз повертелась перед зеркалом, подмигнула своему отражению, улыбнулась Тире, и – вниз.

Туда, где ждут девушки.

Лора Винст в темно-красном, Эшли Лорин в нежно-голубом, Алия Рейнст в розовом, воздушном, и Джин Эррой в ярко-желтом. Все в масках, все напряжены…

Сама принцесса была в вирманском наряде и лицо не закрывала. Ни к чему.

С девушками все понятно, они женихов ищут, а если ее кто-то начнет обнимать слишком крепко или предложит неподобающее – может и скандал разразиться. Ричард такого не потерпит.

Брат у нее замечательный, но честь сестры блюдет строго.

Может, и правильно. Пусть хоть кто-то ее блюдет, если сама девушка с удовольствием отдала бы ее одному мужчине…

Нельзя.

Анжелина оглядела девушек, кивнула и направилась к двери. Четверо фрейлин следовали за ней, Тира пока осталась в доме. Она выйдет чуть позднее, когда принцесса отвлечет на себе внимание.

Ей-то женихов не искать.

Судя по лицам молодых вирман, девушки в одиночестве не останутся.

Анжелине кланялись, а фрейлин потихоньку втягивали в круг. И кружит, кружит всех хоровод у костра. Даже Ричард был где-то там…

Десяти минут не прошло, а ее высочество осталась одна.

Осталась бы.

За спиной раздался знакомый шорох наконечника трости по камням.

– Ваше высочество…

– Бран, – улыбнулась ему Анжелина.

– Позволено ли мне будет скрасить ваше одиночество?

– Разумеется! Я так рада вас видеть! Бран, расскажите мне, в чем состоит испытание для кирии?

Бран Гардрен предложил ее высочеству руку, и увлек девушку чуть в сторону от костра, от танцев. Ей хочется танцевать, но это для тех, кто просит милости Флейны. А принцессе ее просить никак нельзя.

Кому милость богини, а кому удар в сердце.

– Их три. Первое испытание – отбиться от троих воинов.

– Как – отбиться?

– Кирия должна быть полностью вооружена, мужчины будут полностью вооружены. Одна против троих. Если она проходит это испытание – следующим будет погоня. Ее отводят в лес, оставляют там одну, без оружия, и она должна добраться до святилища. Конечно, ее будут искать.

– Мужчины тоже проходят эти испытания?

– Любой, кто решит стать воином на Вирме. Воины в руке Олайва, а он строгий бог. И снисхождений ни для кого не делает.

Анжелина сделала себе зарубочку на память.

– А третье?

– Ей надо будет провести сутки наедине с морем. Есть островок рядом с Вирмой, туда отвозят ребят по одному, и оставляют на рассвете. На следующий день забирают.

– Это… опасно?

Бран пожал плечами.

– Ты смотришь в море, море смотрит в тебя. Кто знает, что оно увидит? Всяко бывало…

Анжелина поежилась. Но…

– Тира обязательно выдержит.

– Я тоже так думаю. Она умная и сильная девочка.

Анжелина поежилась.

Ревность? Нет, не может быть. Или…

Все равно – ревность. Даже если все понимаешь, даже если Бран Гардрен не нужен Тире, даже если Тира ему не нужна… царапает. И плевать ревности на то, что у тебя и прав-то нет на Брана.

Нет, не было и не будет. Никогда. Никаких.

– Бран, а кто покровительствует вам? Какой бог?

– Холош, – спокойно отозвался Бран.

Анжелина открыла рот.

Это все равно, что признаться, мол, я Мальдонае служу. А Бран так спокоен…

– Но Холош – это зло? Разве нет?

– Не совсем так, ваше высочество. Дня не бывает без ночи, света без тени, а добра без зла.

– Вот с последним я не согласна.

Бран пожал плечами.

– Вы едете по дороге. На вас напал волк и вы его убили. Это добро?

– Да.

– А у него остались волчица и волчата. И кто-то из малышей сдохнет без пищи. Разве это добро?

– Так мне надо было дать отгрызть себе ногу?

– Нет. Просто это жизнь. Заяц хочет жить, волк хочет есть, и кто-то из них поплатится жизнью. Добро это или зло?

– Н-не знаю.

– Это жизнь, вот и все. Холош – ее темная сторона. И раз уж я родился калекой…

– У нас жрицы Мальдонаи наводят порчу, прелюбодействуют, пакостят…

– А у нас иначе. Холош требует от нас высокую плату – отказ от чего-то важного.

– И от чего отказались вы?

Бран помолчал пару минут. А потом решился.

– От моря.

– От моря?

– В нем вся наша жизнь. Отказываются от чего-то важного, Анжелина, – Бран даже не заметил, что назвал принцессу по имени, да и Анжелина пропустила это мимо ушей. – Воинское дело? Мне оно недоступно и так. Любовь? Но кто полюбит калеку? Семья? Без любви это цепи, а не крылья. Власть? То единственное, что было мне нужно – это власть. И я отдал нечто иное. Море.

– Но мы же…

– Мы плыли рядом с островом, но я не плыл сам. В лодке, только в лодке, даже не на корабле. Вода, стихия моей свободы. В воде я не чувствую себя калекой, в воде мне легче, я могу забыть о своих увечьях. Я отказался от этого, хотя когда-то хорошо плавал. Я отдал море своему покровителю.

Анжелина вздохнула.

– Бран, мне так жаль…

– Не стоит. Я по-своему счастлив. А отказ… не бывает идеала, ваше высочество. Всегда приходится что-то терять, чем-то жертвовать ради большего. Это жизнь. Та ее сторона, о которой умалчивают ваши жрецы, но которую не скрывает от нас Холош. Хочешь? Ты получишь просимое, но за все придется платить. За все. И если ты предложил слишком мало – Холош возьмет остальное сам, так что не скупись.

Они дошли до берега, и море плескалось совсем рядом.

Шептало, ворковало, шелестело на тысячи голосов…

Бран медленно опустился на колено, а потом распрямился и протянул Анжелине камень на ладони.

– Возьмите, ваше высочество.

– Что это?

– Это слеза Ньера. Смотрите…

Камень был серо-голубого цвета, и с дыркой посередине.

– Красиво.

– У нас считается, что такой камень приносит счастье. Бог моря, Ньер, будет к вам благосклонен. Вы спасетесь в шторм и выплывете на самой утлой лодочке. Вас не тронут хищные рыбы и стороной обойдут шторма. Его надо носить с собой, вот и все.

Анжелина сжала камешек в руке. Здесь и сейчас он был ей дороже бриллианта тех же размеров.

– Спасибо, Бран.

И, повинуясь порыву, двинулась вперед.

Шутки Флейны? Или Холоша?

Вирманские боги ничем не брезгуют в своей жажде развлечений. Анжелина потянулась вперед, налетел порыв ветра, Бран пошатнулся, и вместо того, чтобы коснуться поцелуем его щеки, Анжелина вдруг, неожиданно для себя, прижалась губами к губам Брана.

И – не стала отстраняться.

Теплая рука легла ей на затылок, запуталась в волосах, и губы у Брана были прохладными