Средневековая история - Галина Дмитриевна Гончарова

Она складывала весь свой хомячий базар в сумку-переноску, не разбирая, где старые, а где новые, и небрежно так помахивая ей, отправлялась на двухчасовую прогулку. Тут тебе и фитнес, тут тебе и дружба.

Вернувшиеся в клетку ошалевшие хомяки потом уже плевать на новичков хотели.

Вот, сейчас Лиля чувствовала себя таким же хомяком-подселенцем. Засунули ее с Джерисоном, с придворными кавалерами и дамами в одну переноску, и пошли трясти…

А с другой стороны…

Мужа она узнала намного лучше. Недаром когда-то пел поэт – хочешь узнать человека, бери его с собой в горы**. Там и налюбуешься.

Джерисон оказался подходящим партнером для путешествия, неглупым, не капризным, с ним всегда можно было договориться, ну и положиться на него тоже можно было. В этом Лиля убедилась, когда на них напали разбойники. Кстати, уезжать далеко от кортежа не надо, а то нарваться можно..

Лиля развернула аварца к дороге.

Скоро уже и ночлег, и привал. И Кардин скоро… пожалуй, что его величество прав.

Они с Джерисоном уже хотя бы не мечтают о мгновенном разводе. Глядишь, еще обратно проедутся, и вовсе подружатся?

Не лучшая основа для брака?

Ага, романтические чувства, огненная страсть, искры желания… чего там еще пишется в дамских романах?

Дайте хоть узнать друг друга получше! А потом и об остальном подумаем, искры вам… граф вам что – неисправная электропроводка? Или дефибриллятор?

Разряд!

Еще разряд!

А вот и сам граф. Они с Мирандой ехали навстречу Лиле.

– Мам, ты скоро? – завопила благородная виконтесса.

Лиля рассмеялась, и чуть коснулась конских боков каблуками. Лидарх понятливо ускорился.

А неплохое все равно путешествие получается. Виват хомячкам!

__________________________________

*  Лилиан не совсем права, в силу плохого знания истории. Данная фраза появилась у Руссо, когда Марии-Антуанетте было всего лишь девять лет. А еще, во Франции тех времен, по вечерам было принято раздавать нищим остатки дневной выпечки, что за день не продали. Нет хлеба? Бери пирожные и кушай, завтра-то их уже не продашь, это еще Людовик 14-й ввел. (Прим. авт.)

** В. Высоцкий, "Песня о друге", (прим. авт.)

Глава 1

Убийцы вышли на охоту

Вирма, земли клана Хардринг

Долгая ночь?

Долгий день?

Бран ошибся. Они были не просто долгие – бесконечные. Хорошо хоть… но – по порядку.

Хорс Келлог времени зря не терял – помчался прочь с воплем, оповещая всех, кого мог. И первым на пляж ворвался Олав.

Упал на колени рядом с Алией Рейнст, вгляделся – опытный воин отлично понял и что девушка мертва, и как ее убили. Взглянул на Брана и выдохнул одно слово:

– Кто?!

– Знать бы, – отозвался Гардрен. – Сам услышал крик, прибежал…

Взгляд Олава остановился на ее высочестве. И отчетливо так в нем прочиталась мысль: «куда бы спихнуть даму, чтобы вежливо и чтобы не вернулась?». А то путается у мужчин под ногами, дело делать мешает, сейчас еще в истерику впадет, знаем мы эти тонкие чувствительные натуры…

– Это – моя фрейлина, – возмутилась Анжелина, каким-то шестым чувством поняв, о чем думает Олав. – Даже не думайте меня убирать отсюда! Не уйду!

И ногой топнула для убедительности.

Понятно, вирман бы такая мелочь не остановила, хоть ты весь песок в округе утопчи, но вежливо спровадить принцессу никто не успел.

– Анжи?

Ричард бегал медленнее вирман, потому и пришел, когда все окрестности уже были плотно забиты людьми. Повезло, что его знали в лицо и пропускали, а то так и прыгал бы в задних рядах.

А что?

Всем любопытно!

К смерти у вирман отношение было самое утилитарное, так что плакать и ужасаться никто не собирался. Да и вообще – средние века.

Смерть не считалась концом или чем-то ужасным.

Да, человек умер здесь. Теперь он – там. У Альдоная. Или в чертогах Олайва. А мы пока здесь, что ж, придет пора – встретимся. О чем тут горевать?

Жрецы утверждают, что там не хуже, чем тут. Значит надо что?

Молиться за ушедших. И жить дальше.

Так люди и поступали. Родных и близких у Алии на Вирме не было, рыдать над телом было некому, поэтому стон и плач временно отменялись. А вот вопрос – кто и зачем был актуален как никогда. Эта смерть была совершенно не ко времени и ставила под удар все посольство. Все добрососедские отношения с Ативерной, которые были очень важны для Вирмы. Это и дураку понятно было, но до кого-то, вот, не дошло. Интересно, до кого именно? Или дошло слишком хорошо? Бран ответа не знал, но собирался узнать.

– Рик, со мной все в порядке. Алию Рейнст убили, – отозвалась принцесса. Была она бледна, но держалась неплохо.

– И кто?

– Знать бы, ваше высочество, – хмыкнул Олав.

Ричард опустился на колени рядом с девушкой, принялся оглядывать труп. Судя по виду тела, девчонке просто свернули шею, как цыпленку. Женщина с таким не справится, только мужчина и достаточно сильный. Ну, это конечно, поможет. Минус половина Вирмы – женщины. Минус еще треть от общего числа – старики и мальчишки. Сколько здесь сегодня людей присутствовало? Человек пятьсот? Значит, теоретически, убить девчонку могли человек сто пятьдесят – двести. И ведь кто угодно, просто – кто угодно. В ночи Флейны за людьми уследить не представляется возможным, это Ричард отлично понял. А с оружием на Вирме умеют обращаться все. Начиная с тех самых детей и женщин.

Руки Брана коснулись ледяные пальцы.

– Ваше высочество, – обернулся он. – Позвольте, вас надо проводить в дом…

Анжелина качнула головой. Она была бледной, чуть пошатывалась, но серые глаза смотрели прямо и серьезно.

– Бран, сейчас не время. Надо осмотреть место преступления, искать следы, разбираться, пока не поздно.

– Боюсь, ваше высочество, уже поздно.

Анжелина огляделась и вздохнула. Сказать-то было несложно, а вот как это осуществить? Если тут какие следы и были – стадо любопытных лосей все затоптало. Но примеры ей были известны.

– Пока еще у нас есть шансы.

Бран, который отродясь не был оптимистом, покачал головой.

– Что мы тут найдем, миледи? После всей этой толпы?

– Бран, ответьте мне на такой вопрос? Как ее убили? Я не приглядывалась, – честно призналась Анжелина, – а знать надо. Это важно для расследования.

Брану захотелось увести отсюда девочку, но ведь не просто вирманская девушка перед ним стоит, а принцесса. И она отвечает за своих людей. Не уведешь, не уговоришь. Она первая и