Нечистивый союз - Айви Дэвис

Лука как раз пытается выхватить стакан у Люсии, и Люсия тут же отпускает его, услышав крик мамы. Стакан в руке Луки приходит в движение, и внезапно газировка летит через стол.

…приземляется точно на мою белую рубашку.

Я ахаю, когда газировка попадает на меня, и все за столом замирают.

Когда я встаю, в уголках моих глаз наворачиваются слезы.

— Сесилия, — говорит мама, протягивая руку.

— Мне нужно привести себя в порядок, — говорю я, пытаясь сдержать слёзы. Антонио смотрит на меня с жалостью. Мне хочется накричать на Антонио, чтобы подразнить меня. Он бы так и делал, когда мы были моложе. Теперь же он смотрит на меня так, будто я как-то усложняю ему жизнь.

Мой взгляд падает на Тео, стоящего в другом конце комнаты. Он обеспокоенно нахмурился. Тео поворачивается к шкафчику с салфетками, берёт одну и протягивает мне. Но чтобы взять её, мне придётся подойти к нему в своей испачканной рубашке. Я не могу выносить этот позор. Не могу выносить осознание того, что Тео смотрит на меня так — как на маленькую девочку, на которую только что пролили газировку.

Я спешу из комнаты. Один из стульев скрипит, отодвигаясь, и за мной следуют чьи-то шаги. Я оглядываюсь только тогда, когда дохожу до туалетной комнаты. Это, конечно же, Эмилия. В детстве она всегда была для нас как вторая мама. И хотя она сама уже мама, она всё ещё находит время для своих младших братьев и сестёр.

В отличие от Антонио.

Да, мне горько от этого. Я думала, что буду так рада, если он возьмёт на себя управление семейным бизнесом, но это лишь отдалило его от меня. Он исчез на пять лет после того, как Франко пытался его убить. За пять лет, что я его не видела, я чувствовала себя ближе к нему, чем за те пару месяцев, что он вернулся в мою жизнь как глава мафии.

Эмилия идёт за мной в ванную, уже смачивая полотенце и протирая мою рубашку. — Ты в порядке?

Услышав беспокойство сестры, я наконец-то расплакалась. — Это просто стыдно.

— Конечно, Я понимаю. Боже, сколько раз я пачкала рубашку с тех пор, как родила Эсси. К пятнам со временем привыкаешь. Ты поймёшь больше, когда однажды станешь мамой. Вот. Давай я принесу тебе чистую рубашку. Хорошо?

— Спасибо.

Эмилия возвращается через несколько минут с одной из моих светло-розовых рубашек. — Вот.

Я надеваю ее, и она берёт испачканную. — Не могу поверить, что это произошло. Да ещё и на глазах у Тео. — Слова вырываются у меня прежде, чем я успеваю их остановить.

Эмилия замолкает, глядя на мою испачканную рубашку. — А какое отношение имеет к этому Тео?

— Никакого, — пропищала я.

— Ага, — она многозначительно смотрит на меня. — Сесилия, я знаю, что ты годами была в него влюблена. Каждый раз, когда я приезжала, я это замечала. Но я думала, что с возрастом ты это перерастёшь. Но ведь это не так, правда?

Я качаю головой, чувствуя, как меня охватывает стыд.

Эмилия вздыхает, прислонившись к раковине. — Я говорю это только потому, что люблю тебя. Ты выйдешь замуж за того, кого не выберешь. Так было со мной. С Джеммой. И с Франческой. И, зная, насколько сильна мафиозная политика, то же самое будет и с тобой.

— Ты же не думаешь, что Антонио заставит меня выйти замуж за незнакомца?

— Он теперь главный. На него идёт сильное давление. Возможно. Я не уверена. Отец устроил наш брак с Марко перед своей смертью, и он был нашим отцом. Антонио — просто наш брат. Я не знаю, на что он способен теперь, когда он теперь главный. Это может пробудить в нём лучшее, а может... — Она с трудом сглатывает, её глаза потемнели. — Или это может пробудить в нём худшее.

— Но мы с Антонио всегда были близки. Он не стал бы принуждать меня к браку, которого я не хочу.

Эмилия лишь грустно смотрит на меня. Я горблюсь. Она права. Я не знаю, кто этот новый Антонио. Он вполне может выдать меня замуж за незнакомца. Я точно знаю, что он никогда не выдаст меня замуж за Тео.

— Тебе нужно быть готовой ко всему, — говорит Эмилия, сжимая мою руку. — А влюблённость в Тео только всё усложнит.

— Знаю, это грех, — говорю я. — Мне не следует думать об этом.

Эмилия обнимает меня. Мне двадцать один год, но я всё ещё нахожу утешение в её объятиях. — Я никогда не говорила, что это грех. Просто будет тяжело. Любить мужчину и однажды выйти замуж за другого — это лишь обречёт тебя на разбитое сердце. Ради твоего же блага я бы нашла способ забыть Тео.

— Всё в порядке, — шмыгаю я носом. — Он даже не любит меня такой. Каждый раз, когда я пытаюсь с ним поговорить, он просто ведёт себя грубо.

— Тогда тебе стоит научиться делать то же самое, — говорит она, отстраняясь. — Постарайся ограничить своё общение с ним. Возможно, так будет проще. А теперь, может, нам вернуться туда? Тебе не нужно смущаться.

— Да, — шепчу я.

Идя за Эмилией в столовую, я могу думать только о том, что, хотя мой разум знает, что она права, мое сердце кричит мне, чтобы я никогда не переставала любить Тео.

Когда я вижу его в столовой, садясь за стол, я тут же отвожу взгляд. Тео — мой грех, и мне нужно его искупить.

ГЛАВА 2

Тео

Весь последний год я подвергался пыткам.

Я не могу испытывать чувств к Сесилии. Не испытываю, говорю я себе.

Но, глядя, как она выбегает из комнаты, облитая газировкой, я не могу не почувствовать к ней капли привязанности.

Это чувство росло во мне с тех пор, как ей исполнилось двадцать. Как будто когда-то она была совсем ребёнком, а потом вдруг превратилась в молодую женщину.

В Сесилии есть какая-то утончённая красота. Да, её светлые волосы привлекут любого мужчину, но в остальном она сдержанная. Скромная. Как будто она не до конца осознаёт, насколько она красива.

Мне не нравится, что я начинаю осознавать, насколько она красива.

Я работаю телохранителем на семью Моретти с двадцати шести лет, с тех пор, как демобилизовался из армии. Я впервые встретил Сесилию, когда ей было двенадцать. Она была всего лишь девочкой с крестиком на шее. Она была частью моего задания. Моим долгом. Защищать её и её семью. Ничего больше.

Я помню нашу