Заставь меня сгореть - Ирина Эльба

с трудом сдержала улыбку. Почему-то сейчас он не вызывал у меня неловкость или стеснение. С ним оказалось интересно и весело, но одно неосторожное слово – и во мне тут же вспыхивали злость и агрессия.

– Вот именно! Ты их даже не помнишь! – выдал некромант, отсмеявшись. – И меня ты не замечала до тех пор, пока я не стал в твоих глазах негодяем. Зато теперь ты меня не игнорируешь.

– Теперь я тебя ненавижу! – ядовито процедила я, потому что этот разговор и вызванные им эмоции пугали.

Сейчас сквозь слои сарказма и колкости проступил совершенно другой человек: заботливый друг и внимательный мужчина с горьковатой, но такой притягательной харизмой. Поднявшись из-за стола, я молча направилась в гостиную. В моем отношении к некроманту что-то изменилось, но я не понимала, как с этим быть. Хелвис постоянно вмешивался в мою жизнь самым беспардонным образом, словно имел на это право. А ведь он мне не брат и даже не наставник, потому что курсы через месяц закончатся и у нас больше не будет повода видеться. Хотя последнее время мы встречались не только в учебном центре. Он стал появляться на званых приемах, которые я посещала с родителями. Попадался мне на прогулках. Недавно даже показалось, что я видела его отражение в витрине магазина. Но, обернувшись, никого не обнаружила.

Нужно было хорошенько все обдумать в одиночестве. Значит, пора возвращаться домой, и так засиделась в гостях. А ведь я ненавижу этого некроманта!

Или нет? Все так запуталось.

Войдя в гостиную, я надела свои любимые туфли, краем сознания отмечая, что очень мило было со стороны Хелвиса захватить их с собой. Сбросив плед, поняла, что в таком виде не могу выйти на улицу – это просто неприлично.

– Одолжи мне, пожалуйста, плащ, а то чувствую себя голой, – тихо произнесла я, зная, что Хелвис стоит у меня за спиной, хотя вошел он совершенно неслышно.

Профессия приучила его передвигаться беззвучно, чтобы не тревожить покой умерших. Но я, как ни странно, чувствовала вкус его силы. Дыхание смерти, сопровождающее некромантов повсюду, фениксам знакомо не понаслышке. Оно окутывает нас перед воспламенением, поэтому мы способны «услышать» его у других.

– Не уходи, птичка… – Горячие ладони мягко легли мне на плечи, словно приглаживая встопорщенные перышки. – Первый раз мы смогли нормально поговорить.

– Ты называешь это нормальным? – усмехнулась я.

Почему-то стало грустно: мы словно качаемся на качелях от нежности и влечения к ненависти и обидам.

– Не все получается с первого раза, но тем интереснее, – хрипло произнес он, обжигая шею горячим дыханием и разжигая кровь.

Тяжело вздохнув, я развернулась к нему лицом, оказавшись в кольце мужских рук.

– Я боюсь… – вырвалось быстрее, чем поняла, что говорю.

– Меня?! – опешил Хелвис.

– Себя, – смогла выдавить я после глубокого вдоха. – Стычки с тобой каждый раз заканчиваются вспышкой феникса. Если раньше я сгорала только со стыда, то сегодня это произошло от сильной злости. А что дальше?

– Неужели ты думаешь о том же, о чем и я? – На его губах расцвела коварная улыбка обольстителя.

– Нет!

– Да-а-а! – довольно протянул он.

– И не надейся! Я вовсе не…

– Тогда откуда ты знаешь, что я имею в виду? – Он склонился к моему лицу, пристально вглядываясь в глаза.

Внезапно я поняла, что угодила в расставленную ловушку. Краска стыда медленно залила щеки. Кажется, я сейчас сгорю со стыда… Опять! Из-за этого некроманта!

Стыд уступил место злости. Жар, вспыхнувший в груди, в этот раз оказался гуще, настойчивее. Во мне словно боролись две стихии, два пламени. Их общий огонь мог испепелить дотла, но, кажется, они сцепились между собой: жаркий стыд и дикая злость. От них рождалось что-то пьянящее и опасное. Отчего кружилась голова. Отчего скромной девочке внутри меня хотелось хулиганить и совершить что-то невероятное. Как этому негодяю удавалось постоянно провоцировать магию феникса и пробуждать во мне огонь?

Размахнувшись, я стукнула мужчину по плечу, вымещая на нем ярость и какое-то темное, еще незнакомое мне чувство. Но вырваться из стальных объятий мне не позволили. Горячие губы накрыли мои в сладком поцелуе, а руки прижали настолько крепко, что под ладонью я уловила биение его сердца. И этот стук перекликался с пульсацией крови в моих венах. Хел целовал жадно, с упоением. У меня кружилась голова и подрагивали кончики пальцев, по телу разливался жар, готовый смести все барьеры сопротивления.

Неожиданно Хелвис прервал поцелуй и наклонился к моему уху.

– Заметь, ты уже горишь… – Тяжелое дыхание обожгло кожу, а низкий голос проник глубже, чем любой поцелуй. – Но не сгораешь. Любое пламя можно перенаправить в нужное русло. У пожарных даже есть такой метод: гасить пламя встречным огнем.

Прежде чем я нашлась с ответом, он вновь накрыл мои губы. Это был не просто поцелуй. Это было завоевание и капитуляция одновременно. Сладкий, страстный, безжалостный – в нем сосредоточилась вся горечь наших ссор и вся сладость примирения. Наш поцелуй походил на заклинание, усмиряющее феникса.

Испепеляющий огонь уже вырвался на поверхность кожи, но я все еще стояла живая и невредимая. А пламя потихоньку переползало на некроманта, облизывало его, словно пробуя на вкус. Скользило по рукам, перетекало на плечи. Когда мой огонь охватил мужчину целиком, я испугалась и, отступив на шаг, разорвала контакт, надеясь, что неугомонное пламя погаснет. Хелвис выглядел ужасающе завораживающим: язычки пламени вокруг него постепенно становились темными, почти черными. Они плясали и шалили, вспыхивали и гасли в одном месте, чтобы вырваться мириадами искр в другом. А потом в момент вдруг мягко впитались в кожу, не причинив Хелвису вреда.

– Но как?! – ошарашенно прошептала я, смотря на совершенно невредимого мужчину.

Не веря глазам, я протянула ладонь и коснулась его щеки, затем провела пальцами по шее, спускаясь к вороту рубашки, чтобы убедиться: огонь ему действительно не навредил.

– Ты забыла? Я некромант. – Он положил ладони мне на талию и притянул к себе. – Я могу договориться со смертью, укротить ее, перехватить потоки, чтобы трансформировать во что-то другое. А магия феникса составная и задействует мою родную стихию в том числе.

– Почему же тогда брат не смог… трансформировать? Все эти годы я сгорала со… – я запнулась, потому что все еще чувствовала неловкость, рассказывая кому-то о своих проблемах, но легкое поглаживание сильных пальцев вселило уверенность и ощущение поддержки. – Сгорала со стыда! Ведь у Люциуса получилось только скорректировать и зафиксировать точку возрождения! Никакой трансформации.

Продолжая одной рукой удерживать меня за талию, Хелвис поднес вторую к моим волосам, пропуская пряди сквозь пальцы. А затем, слегка сжав затылок, потянул его назад,