Княжна Эворта. Нетлеющие страницы судьбы - Анастасия Максименко

— Да, Эйб? Чего я шепчу? В архиве. Да. Ты уже закончил? Хорошо, жду с отчетом. В кабинете буду… — глянул через плечо, улавливая тихий звук шагов Присцил с тонкой папкой в руках. — Через минут пять-семь.

— Дерт Сантара! [1] — неприятно зашипела Присцил. — Вы, должно быть, позабыли: использование магии, магических артефактов и гаджетов в архиве строго запрещено, о чем черным по белому предупреждается на двери архива и о чем вы, как глава управления, прекрасно знаете! Впредь попрошу не нарушать правила техники безопасности!

— Разумеется, дерта. Сводка готова?

— Готова! — процедила сквозь зубы архивариус, осторожно положила свою ношу на гладкую поверхность стойки выдачи и пододвинула ее ко мне пальцем. — Распишитесь в ведомости и можете…

«Катиться ко всем зановесным тварям», — весело закончил.

— Забирать! Всего хорошего, дерт мьесар. [2] Конорс, ведомость мьесару!

Парнишка мигом бухнул поверх моей папки толстенный талмуд с лепетом: «Прошу, дерт».

— Благодарю.

Расписавшись и обменявшись напоследок колкими любезностями с архивариусом, вернулся в свой кабинет, находя зама, со скучающим видом восседающего на диванчике, и нервного секретаря, как раз выходящего из примыкающей к секретарской подсобки с двумя чашечками дымящегося напитка.

— Попросил вашего уважаемого дерта Гана сварить нам кофе, — пояснил Эйб, поднимаясь и подмигивая недовольно поджимающему губы молодому мужчине. Кажется, у несчастного мага дернулся глаз.

— Заходи, — мотнул головой на дверь, первым проходя в свой кабинет, кинул папку на и без того заваленный документами стол, присел на свое место. Эйб с удобством устроился напротив. Дождавшись, пока секретарь поставит на стол чашки и удалится, махнул рукой: — Давай. Что у тебя?

— По предварительному устному отчету, сегодня ранним утром в подпольном борделе «Сладкие радости» была убита проститутка. Задушена ремнем. Убийцу поймали по горячим следам. Ей оказалась коллега и подружка убитой дерты. Письменный отчет предоставлю позже.

— Что не поделили? — отхлебнул кофе и поморщился. — Клиента?

— Не совсем, — хмыкнул Эйб, отпивая из своей чашки несколько глотков и тут же сплевывая содержимое рта обратно. — Тьфу, невозможно пить. Отрава, самая настоящая. Отправь своего щенка, как его там, Жена, да? На подготовительные курсы какие или на повышение квалификации, эту бурду пить невозможно!

— Ежен. С этих курсов он недавно вернулся. Неделю штаны протирал и, как видишь, приготовление кофейных напитков — не его конек.

— Нет, ну как у него так получается?! — возмущался Эйб. — Там же всего пару кнопок нажать на аппарате. Я б на твоем месте уволил его ко всем тварям зановесья и нанял какую-нибудь толковую дерту.

— Ты где-то видишь толпу кандидатов, жаждущих занять его место, в особенности толковых дерт? Я — тоже нет. К делу, Эйб. Что там с убитой?

— А, да. Наша убитая ночная бабочка месяц назад познакомилась вне своей профессиональной деятельности с молодым, достаточно обеспеченным парнем из хорошей семьи, вроде как тот собирался жениться. С парнем тоже поговорили, аккуратно, сам понимаешь. О ее ночной жизни он, к слову, знал, но по факту жениться не собирался, так, за бесплатно в постель затащить, но бабочки об этих планах, разумеется, ни сном ни духом и принимали обещанное за чистую монету. Убийца позавидовала подруженьке, что та совсем скоро будет жить вольной, белой жизнью, и кокнула ту из зависти и в надежде занять ее место. Как-то так. Дело закрыто.

— Понятно, — свел брови к переносице, постукивая ногтем по фарфоровому боку.

— По-хорошему, этого «жениха» запереть у нас на пару месяцев в наказание, чтобы девушкам головы не морочил, вне зависимости от их жизненных взглядов, но по закону он чист. Обещания к делу не пришьешь, и на доведение до убийства тоже не тянет. Он никого ни к чему не принуждал. Если подаст на апелляцию, а он подаст и будет напирать на то, что действительно собирался жениться, а парнишка не дурак, значит, будет, в высшем суде выиграет дело особо не напрягаясь.

— Увы. Бордель закрыли?

— Естественно. Но сам понимаешь, через месяц откроется какой-нибудь «Сладкий рогалик». Ты бы наведался к нашему горячо любимому цесару, пусть надерет уши своим шавкам, чтобы лучше следили за работниками всяких борделей и их гостями, ну, и другими своими подопечными заодно.

Мрачно кивнул. Загляну, чего ж не заглянуть к старому другу.

В темных землях имелась своя в какой-то мере неприглядная изнанка — теневой мир, состоящий из таких злачных мест, как бордели, подпольные игровые дома, черный рынок и даже рабство, все неофициально законное и устроенное на непреложном концепте добровольной основы.

Любой совершеннолетний гражданин, с целью получения денег или охотясь за острыми ощущениями, мог добровольно, предварительно заключив специальный контракт, сдать себя в рабство или продавать тело в домах терпимости. За порядком и особыми положениями теневой изнанки следил цесар — жесткий, иногда и жестокий темный маг, одобренный самими князем.

— К-хм, а ты нашел что искал? — прервал мои размышления Эйб.

— Еще нет, — положил ладонь на добытые документы. — Как раз собирался.

— А в чем вообще дело? Или ты действительно думаешь, что позавчерашний труп пожилой госпожи — по нашей части?

— Не знаю, — ответил уклончиво. — Все может быть.

На самом деле, как раз так и думал. Позавчера один достопочтенный дерт нашел свою пятидесятилетнюю супругу, моложе его на целых тридцать лет, мертвой в их супружеской постели. Парацелы с уверенностью констатировали сердечный приступ. Но вот какая заковырка: да, на первый взгляд никакого криминала, но буквально на той неделе с таким же диагнозом скончался сорокалетний мужчина, а месяц назад — нашли в городском парке молодую женщину, и снова сердечный приступ, полтора месяца назад — совсем молоденький, только недавно справивший свадьбу паренек — и тут приступ. Еще пару месяцев назад — девчонка лет двадцати, по словам очевидцев, спокойно перемещалась по пешеходке и ни с того ни с сего упала замертво с сердечным приступом. Полгода — мужчина сорока трех лет, приступ на работе. Ну, и на что, по-вашему, это все походит? Вот и я о том же.

— Я могу помочь?

— Тебе нечем заняться?

Эйб глянул на часы.

— Сейчас как раз будет обед, перекусить можем здесь, запряги своего Жени, пусть доставит чего-нибудь нам на зуб, а я чем смогу — помогу.

Потер губу большим пальцем.

— Хорошо, инициативный ты наш. Но отчет о бабочке жду к вечеру.

Зам поскучнел, терпеть он не мог всю эту бумажную канитель, ему полевую работу подавай, ну, а кто ж бумажки любит? А что поделать, такова наша