Истинная поневоле. Отвергнутая жена Дракона - Анна Кривенко

выглядела настолько высокомерной и так презрительно кривила губы, что я сразу поняла: она ненавидит нас еще больше, чем хозяин этого дома. Ее спутницы были одеты в форму служанок, тогда как эта женщина блистала красивым, идеально сидящем на ней платьем из бордового бархата.

Все трое были брюнетками, довольно симпатичными, молодыми. Служанки засуетились и побежали в ванную комнату. Вскоре оттуда послышался звук льющейся воды. Высокомерная же дама повернулась ко мне лицом и произнесла:

— Немедленно встать, одежду снять, волосы расплести…

Создавалось впечатление, что она командует рабами. Я нахмурилась.

— А кто вы такая? — произнесла я, вздернув подбородок. Изумление, промелькнувшее на лице женщины, было таким искренним, что мне стало смешно.

— Да как ты…? Да кто ты…? Да я тебя… — начала она, спотыкаясь на половине каждой фразы. И я поняла, что подобного ответа эта женщина, может даже дракониха, никак не ожидала. И тогда, естественно, она перешла на крик.

— Немедленно встали и разделись, — рявкнула дама и притопнула ногой. Аннушка сжалась и вцепилась мне в юбку пальцами. Я встала на ноги медленно и осторожно, прижала ее к себе и четко, с расстановкой произнесла:

— Прекратите кричать! Здесь ребенок, вы его пугаете!

— Мне всё равно!!! — снова закричала женщина, и в тот же миг я поняла, что это действительно не человек. Ее зрачки удлинились и стали страшными, пугающими, как у дикого зверя. Радужка пожелтела, а на скулах дамы проступила едва заметная чешуя. Как ни странно, Аннушка совершенно не испугалась такого проявления. Мне же стало жутко, но это не заставило меня склонить своей воли перед этой наглой драконихой.

— Послушайте, — произнесла я, — кем бы вы ни были, вы не имеете права унижать меня и мою дочь. Меня выкрали из моей страны. Я требую, чтобы меня отпустили. Немедленно!!! — кажется, я повторила последнее слово, скопировав интонацию этой женщины. Не знаю, чем бы это всё закончилось, если бы из ванной комнаты не выглянули остальные служанки. Одна из них выкрикнула:

— Всё готово, госпожа.

И тогда я, подняв Аннушку на руки, самостоятельно пошла в ванную комнату, не сказав больше ни слова.

Испытания и трудности делают человека совершенно другим. Юность моя, закончившаяся невероятным позором, отвержением и болью, научила самому главному — никогда не стоит склоняться перед кем бы то ни было, а особенно перед теми, кто не заслуживает твоего уважения. Да, если бы сейчас они применили плети или что-то пострашнее, мне бы пришлось покориться телом, может, даже разумом, но не душой. Но пока меня никто не гнобил, поэтому не собиралась быть покорной ослицей, которая от страха сделает всё, что ей прикажут. К тому же, я хотела, чтобы Аннушка видела во мне истинный пример того, каким человеком нужно быть в этой жизни, потому что я по-прежнему больше всего на свете не хотела, чтобы она повторила мою судьбу.

В ванной комнате мы ещё не были. Она поразила меня своими размерами, белизной стен и пола, объемом огромной ванны на изящных ножках. В ней бы поместилось несколько человек сразу. Служанки были наготове. Я догадалась, что нас хотят выкупать. На данный момент понимала, что противиться будет глупо и неправильно. Да, мне неприятно, что мыться придётся на глазах незнакомых женщин, но я решила, что сильный человек не должен смущаются ни от такого страха. Кстати, об этом написано в Писании. Опустила Аннушку на пол и начала осторожно раздевать её с улыбкой.

— Мы сейчас поплескаемся вдоволь, — произнесла задорно, чтобы дочурка чувствовала себя в полной безопасности.

Раздев её, сунула Аннушку в тёплую воду. К счастью, та мегера, которая кричала на нас, не соизволила войти следом. Поэтому я довольно спокойно сбросила с себя одежду, нырнула в тёплую приятную воду и нехотя отдалась рукам служанок, которые принялись намыливать наши волосы.

В целом, купание мне понравилось. Аннушка даже заливисто смеялась, когда я ради создания приятной атмосферы брызгала ей водой в лицо. Запах душистого мыла распространялся по ванной комнате и немножко дурманил. Мне он очень понравился. Всё-таки в драконьих домах есть много преимуществ, хотя… кто сказал, что и у наших человеческих богатеев не найдётся такого мыла?

Служанки не препятствовали моим забавам с дочерью, хотя довольными не выглядели. Интересно, они тоже драконихи, как и та крикливая мегера? Наконец, закончили купаться, и нам выдали лёгкие светлые платья, в которые мы закутались с большим удовольствием.

Нас выпроводили в комнату и позволили просто посидеть на кровати. Мегеры, к счастью, уже не было. Я повернулась к Аннушке и снова ей улыбнулась.

— Вот видишь, всё в порядке. Кажется, здесь не так уж плохо, — произнесла я.

— Да, — ответила дочурка, — но я всё равно хочу домой.

— Всё будет хорошо, — выдохнула я, не имея возможности пообещать ей, что мы обязательно вернёмся…

Глава 5

Дар с неба

Однако ночь прошла более напряженно. Мне почему-то приснилась эта вредная «дракониха», точнее, её глаза — желтые, пугающие, с нечеловеческим зрачком. В душе заворочалось неприятное ощущение угрозы, чего-то темного и мрачного, однако это воспоминание плавно перетекло в другое — гораздо более светлое, но не менее волнующее.

Я видела точно такие глаза однажды в далеком прошлом. Воспоминание об этом забилось куда-то в глубину разума и давно не показывало и носа.

Но тогда они были испуганными и беззащитными…

В памяти всплыл облик заплаканного и чумазого малыша — очаровательного и страшно одинокого. Сон стал ярким, объемным, очень эмоциональным. Погрузилась в него настолько глубоко, что перестала отличать сновидение от яви.

Аннушке тогда был всего год. Я всё ещё работала прачкой. Тяжело работала. К тому времени уже снимала комнату неподалеку от сердобольной старушки, которая приютила меня в первое время. Не хотела обременять человека лишком долго.

Работать с годовалом ребенком было непросто. Я всё еще кормила ее грудью, приходилось постоянно уединяться, прерывая стирку. Начальница не любила меня за это и частенько задерживала на рабочем месте на целый час, говоря, что каждый должен отрабатывать до конца своё рабочее время. Хотя если сложить воедино все мои дневные отлучки, едва ли набралось бы больше двадцати минут.

Однажды после такой задержки я шла домой со спящей Аннушкой на руках уже в сумерках. Улочки освещались тусклыми фонарями, мимо спешили редкие и довольно напряженные прохожие.

Наш квартал хоть и не считался неблагополучным, но находиться здесь в ночное время было нежелательно. Однако у меня не было выбора, поэтому я надеялась на Всевышнего и смело шла вперед.

До дома оставалось, может быть, пять