Связанные кровью - Ребекка Сайдлер

Отец отпускает меня и задумчиво постукивает по подбородку:

– Хорошо, – говорит он, – но, если ты не принесешь вдвое больше этих денег, ты возвращаешься домой.

Я выдавливаю из себя самую невинную улыбку:

– Конечно, отец.

– Мне лучше пойти сейчас, до того…

Ему не нужно заканчивать свою мысль: до того как весь магический мир узнает о унизительном уровне магии моего сводного брата.

Когда я выхожу из кабинета и прохожу мимо лестницы, я чувствую взгляд Леандра. Он кивает мне, салютуя бокалом, полным крови.

– Убегай скорее, мышонок, – шепчет он.

* * *

Я хватаю два клубничных мороженых и ускользаю через кухонную дверь обратно в сад.

– Ты выглядишь подозрительно довольной, – хмурится Фло. – Что стряслось?

Я ухмыляюсь и протягиваю ей мороженое:

– Я нашла свой билет отсюда.

Крестная прищуривается, вгрызаясь в холодное лакомство.

– Что ты имеешь в виду?

Я передаю ей листовку. Фло быстро пробегает по ней глазами, и я вижу, как ее взгляд меняется – от равнодушия к тревоге.

Она переводит глаза на меня, в голосе – тревожное изумление.

– Глупая девчонка. Мы с твоей матерью годами прятали тебя. Мы договорились с твоим отцом, чтобы он намеренно не обучал тебя магии.

– Объясни мне почему, – прошептала я, моргая, сдерживая подступающие слезы.

– Через пять лет ты стала бы совершеннолетней и я могла бы увезти тебя, когда никто больше не захотел бы твоей руки.

– А Горпин? Он уже сегодня сделал отцу предложение.

Флоренс резко плюет в сторону.

– О, Зефира… – шепчет она, забыв, что ветер передает мне каждое ее слово. – Я подвела тебя. И нашу девочку тоже.

– Ты не подвела. Я не выйду за Горпина. Лучше уж я буду работать на вампира.

Фло опускается на скамейку и медленно облизывает губы.

– Фаррен… Ты знаешь, почему вампиры уничтожили Дом Халлиш?

– Ты говорила, что он оказался слишком близко к владениям герцога Кадма. А он, как известно, терпеть не может магов.

Фло сжимает мою руку – крепко, по-матерински.

– Фаррен, при должной подготовке даже этот тонкий поток воздуха, вьющийся вокруг твоих пальцев, может стать бурей, способной убить древнего вампира.

– Но… колья и даже магия стихий не убивают древних. Это все знают.

– А вот Ткачи Ветра могут. И ты первая за последние почти четыре столетия.

Последняя носительница этой магии погибла в последний день Кровавых Войн. Это была твоя прапрабабушка.

Ты, Фаррен, – самая опасная угроза для любого вампира.

Это… было полезно узнать.

Глава 2

Лиам

Эти попытки убить меня за поздним завтраком должны прекратиться. Я из-за газеты оглядываю вампиров, сидящих за моим столом. Тот, что сидит прямо напротив, почти заставляет меня забыть, почему я вообще так самодовольно ухмыляюсь.

Прошло пять лет с момента печально известного Пробацио наследника Дюбуа. Неужели магия терпит неудачу?

Карма та еще стерва, Луи. Мне нужно поместить эту статью в рамку и повесить на стену.

Сбоку от меня стоит вампир. Он переминается с ноги на ногу, ожидая, когда я обращу на него внимание. Вздыхая, я складываю газету, возвращаю ее на стол и смотрю на незнакомца. Вынуждя его подождать еще, я делаю глоток горячего кофе. Еще раз вздыхаю, но уже с удовольствием. Я чувствую аромат жареных бобов, крови и чего-то еще. Ах. Вот оно что. Запах магии. След не свежий, но я бы узнал вонь этих чар где угодно.

Я ненавижу эти ежемесячные встречи с советом, поэтому подумал, что проводить их за едой и кофе – хорошая идея. По-видимому, нет.

Эта компания в основном обсуждает двух моих неугомонных отпрысков, дерущихся за мои территории. Как же утомительно. Особенно учитывая, что этот нетерпеливый вампир напротив явно пришел, чтобы убить меня – разумеется, по приказу одного из вышеупомянутых детей. Отвлекающее заклинание, надо признать, весьма достойное. Даже жаль думать, во сколько оно им обошлось. Но теперь, когда я уловил его запах, мне все ясно. Я прожил достаточно долго, чтобы видеть подобные мелочи: еле заметное мерцание в глазах и запоздание в движении руки на долю секунды.

Кто из них отправил убийцу? Может быть, Фрэнсис? Пять веков назад его интеллектуальные способности восхищали меня. Как и его обаяние и остроумие при дворе давно исчезнувшего королевства. Однажды во время охоты он получил пулю в живот, тогда он умолял меня. Он не осознавал до конца, что я могу даровать ему бессмертие. После тысячи лет одиночества я проявил милосердие в надежде обрести сына и достойного партнера по спаррингам. Вместо этого бессмертие превратило его в жадного мерзавца, который не ценит то, что имеет. Он вечно жаждет большего. В том числе того, что принадлежит мне.

Или, может быть, это была Изобель? Когда она впервые явилась ко мне, она была чиста и невинна. У нее нашли опухоль на голосовых связках. Доктора могли их безопасно удалить, но тогда Изобель не смогла бы больше петь. Она знала, как использовать мою слабость – мою страсть к музыке и к ее голосу. Знала, что я покупаю ложу на каждую оперу, где она поет.

Так что я не возражал, когда она попросила о помощи. В конце концов, она хотела обрести бессмертие – чтобы ее голос навсегда остался молодым, а песня звучала вечно. Но в итоге пела она не больше двух столетий.

Я даровал своим детям бессмертие. Как оказалось, этого было недостаточно. Они всегда хотели больше. Кровожадные чудовища. Меня оскорбляет сама мысль, что Фрэнсис и Изобель всерьез думают, будто меня легко убить.

Дверь распахивается, и на пороге появляется Морган – глава моей службы безопасности. Он проводит ладонью по своим вечно растрепанным темно-русым волосам. Круги под глазами становятся все глубже: двойная нагрузка сказывается, он почти не спит, оберегая покой Двора.

Утреннее солнце ярко льется в кабинет, подчеркивая его раздражение и шрам, пересекающий лицо от виска до подбородка. Один его вид заставляет дважды подумать, стоит ли связываться с моим Двором. Морган протягивает мне письмо, многозначительно глядя на сидящего напротив потенциального убийцу. Я киваю.

Нет уж. Я не хочу, чтобы кровь какого-нибудь вампира испортила мой кофе. Это дорогой сорт, я приберег его специально для таких утомительных встреч.

Я беру нож и, зная толк в подобных делах, аккуратно вскрываю письмо. Убийцу обливает уже десятая волна холодного пота. С Морганом рядом я могу себе позволить немного расслабиться и спокойно прочитать написанное. Бегло пробежав глазами по строкам, я сминаю письмо и бросаю его прямо в мусорное ведро в углу комнаты.

Черт. Теперь все ясно. Вот почему