Мальчик - Лера Титова

class="p1">— Потому что он здесь.

Она кивнула на Микеле.

Лука смотрел на неё.

— Ты любишь его? — спросил он.

— Не знаю.

— Врёшь.

— Да. — Она поставила чашку. — Люблю.

— Докажи.

— Как?

— Выживи.

Лука встал. Вышел.

Доменико отложил газету.

— Ты знаешь, что она вдова? — спросил он.

— Да.

— Знаешь, что её муж предал нас?

— Да.

— Знаешь, что она спала с врагами?

— Да.

— И ты всё равно с ней?

— Да.

— Почему?

— Потому что она моя.

Доменико смотрел на него.

— Ты изменился, — сказал он.

— Я стал мужчиной.

— Докажи.

— Убил четырёх человек.

— За один день?

— За одну ночь.

Доменико кивнул.

— Хорошо, — сказал он. — Живи.

Он вышел.

Винченцо закрыл ноутбук.

— Она знает, что ты убил? — спросил он.

— Да.

— И не боится?

— Нет.

— Почему?

— Потому что она тоже убивала.

Винченцо смотрел на неё.

— Кого? — спросил он.

— Тех, кто хотел убить меня.

— Сколько?

— Достаточно.

Винченцо кивнул.

— Ты опасна, — сказал он.

— Я знаю.

— Но нужна ему.

— Знаю.

— Тогда оставайся.

Он вышел.

Антонио поднял бокал.

— За любовь, — сказал он.

— За любовь, — повторили женщины.

Микеле смотрел на Виолетту.

— Ты в порядке? — спросил он.

— Да.

— Врёшь.

— Да. — Она взяла его за руку. — Не в порядке.

— Что чувствуешь?

— Пустоту.

— Это пройдёт.

— Когда?

— Не знаю.

Она сжала его руку.

— Не отпускай, — сказала она.

— Не отпущу.

— Обещаешь?

— Обещаю.

Джульетта поставила на стол десерт.

— Ешьте, — сказала она. — И прекратите драматизировать.

— Мы не драматизируем, — сказал Микеле.

— Драматизируете.

— Нет.

— Да.

— Джульетта...

— Я сказала — ешьте.

Они взяли вилки.

Завтрак прошёл в тишине.

Глава 9

После завтрака Микеле вывел Виолетту в сад.

Не потому, что хотел показать ей жасмин — ему было всё равно на жасмин. А потому, что в доме было душно. Слишком много взглядов. Слишком много вопросов. Слишком много братьев, которые смотрели на неё так, будто она бомба замедленного действия.

Они сели на скамейку у фонтана. Старого, неработающего, с мутной водой на дне. Джузеппе подрезал кусты в отдалении — не подходил, не смотрел, но Микеле знал: старик всё видит.

— Твои братья меня не любят, — сказала Виолетта.

— Они никого не любят.

— Тебя — любят.

— Не знаю.

— Любят. Поэтому и боятся.

— Чего?

— Что я сделаю тебе больно.

— Сделаешь?

— Не знаю.

— Врёшь.

— Да. — Она взяла его за руку. — Сделаю.

— Когда?

— Уже.

Он смотрел на неё.

— Ты не сделала мне больно, — сказал он.

— Сделала. Я заставила тебя убить.

— Я сам хотел.

— Нет. Я хотела. Ты сделал это для меня.

— Это одно и то же.

— Нет. Для себя ты бы не убил.

— Откуда ты знаешь?

— Ты дрожал после. Не от страха — от стыда.

Он молчал.

— Ты права, — сказал он. — Я убил для тебя.

— И что теперь?

— Теперь я убийца.

— Ты Корлеоне.

— Это не оправдание.

— Это правда.

Он сжал её руку.

— Я не жалею, — сказал он.

— Врёшь.

— Да. — Он посмотрел на неё. — Жалею.

— О чём?

— О том, что мне понравилось.

Она смотрела на него.

— Тебе понравилось убивать? — спросила она.

— Не знаю.

— Врёшь.

— Да. — Он отвернулся. — Понравилось.

— Это хорошо?

— Не знаю.

— Узнаешь.

Джузеппе подошёл к ним. С секатором в руке. С лицом, которое ничего не выражало.

— Ты сегодня не работаешь, — сказал он Микеле.

— Я не работаю.

— Почему?

— Думаю.

— О чём?

— О жизни.

Джузеппе усмехнулся.

— О жизни думают старики, — сказал он. — Молодые живут.

— Я живу.

— Докажи.

Микеле встал. Подошёл к кусту жасмина. Сорвал ветку. Протянул Виолетте.

— Держи, — сказал он.

— Зачем?

— Это жасмин.

— Я знаю.

— Он пахнет.

— Знаю.

— Он как ты. Красивый. И колючий.

Она взяла ветку. Понюхала.

— Спасибо, — сказала она.

— Не благодари.

Джузеппе смотрел на них.

— Ты хороший, — сказал он Микеле.

— Я убийца.

— Это не одно и то же.

— Для мира — одно.

— Для сада — нет.

Джузеппе ушёл.

Микеле сел рядом с Виолеттой.

— Твой садовник мудрее всех нас, — сказала она.

— Да.

— Ты слушаешь его?

— Всегда.

— И что он сказал?

— Что я хороший.

— Ты хороший.

— Нет.

— Да.

— Докажи.

Она поцеловала его.

Прямо в саду.

Прямо при Джузеппе.

Прямо под солнцем.

— Ты мой, — сказала она.

— Я ничей.

— Врёшь.

— Да. — Он обнял её. — Твой.

Она прижалась к нему.

— Пойдём в дом, — сказала она.

— Зачем?

— Не хочу, чтобы твои братья смотрели на меня.

— Они всегда будут смотреть.

— Знаю. Но сегодня — хочу побыть с тобой.

Он встал. Протянул руку.

— Идём, — сказал он.

Она взяла его руку. Встала.

— Ты не боишься? — спросила она.

— Чего?

— Что они правы. Что я опасна.

— Ты опасна. Я тоже.

— Это не ответ.

— Это единственный ответ, который у меня есть.

Она смотрела на него.

— Ты странный, — сказала она.

— Я знаю.

— Я люблю тебя.

— Я знаю.

— Ты тоже скажи.

— Я люблю тебя, Виолетта.

Она поцеловала его.

— Пойдём, — сказала она.

— Пойдём.

Они пошли в дом.

Рука в руке.

Глава 10

Они поднялись наверх молча.

Виолетта шла впереди, Микеле — за ней. В коридоре никого не было — братья разошлись по своим делам, Джульетта командовала на кухне, дети спали. Только портреты предков смотрели с них с высоких стен — строгие, осужающие. Микеле не смотрел на них. Ему было всё равно.

Он закрыл дверь их комнаты. Повернулся к ней.

— Ты устала? — спросил он.

— Нет.

— Врёшь.

— Да. — Она села на кровать. — Устала.

— От чего?

— От твоих братьев.

— Они привыкнут.

— Когда?

— Не знаю.

Она сняла туфли. Босиком подошла к нему.

— Я хочу в душ, — сказала она.

— Иди.

— Вместе.

— Зачем?

— Хочу, чтобы ты меня мыл.

— Я не умею мыть.

— Научишься.

Она взяла его за руку. Повела в ванную.

Вода была горячей.

Пар заполнил комнату, запотели зеркала, стекла душевой кабины. Виолетта стояла под струями, закрыв глаза. Микеле — сзади, не касаясь.

— Ты не двигаешься, — сказала она.

— Смотрю.

— На что?

— На тебя.

— Что видишь?

— Воду. Кожу. Жизнь.

Она повернулась к нему.

— Ты поэт, — сказала она.

— Я убийца.

— Одно и то же?

— Нет. Поэт пишет. Убийца режет.

— А ты?

— И то, и другое.

Она усмехнулась. Взяла мочалку. Намылила.

— Повернись, — сказала она.

Он повернулся.

Она мыла его спину. Медленно. Круговыми движениями. Мочалка скользила по мышцам, по позвоночнику, по лопаткам.

— Ты напряжён, — сказала она.

— Я всегда напряжён.

— Сейчас — больше.

— Потому что ты трогаешь меня.

— Это плохо?

— Не знаю.

Она отложила мочалку. Провела руками по его плечам.

— Повернись, — сказала она снова.

Он повернулся.

Она смотрела на его грудь. Молодую, без шрамов, с редкими волосками.

— Ты красивый, — сказала она.

— Я урод.

— Ты красивый. Потому что ты мой.

Она прижалась