Богиня без титула - Рэнди Гарнер

зубы. Вдох отозвался болью в рёбрах. Резкий привкус металла захлестнул её, вызвав мурашки по затылку. Голова закружилась, грозя оборвать последнюю нить сознания.

Очередная волна обрушилась на спину, и она простонала, ещё глубже вонзая локти и колени в песок. Бесконечный дождь хлестал по телу, пока она ползла к берегу, прежде чем когти течения Миры успели утянуть её обратно. Пальцы вцепились в мокрый пласт песка.

Рен был зажата в кулаке.

Когда она перестала чувствовать, как тёплый прилив касается её пальцев ног, руки подкосились, и она рухнула на живот.

В груди взорвалась эйфория, подобно фейерверку.

Я сделала это!

Шторм продолжал бушевать над ней под оглушительные хлопки грома.

Но ты ещё не в безопасности.

Найя провела подбородком по песку, приподнимая голову, чтобы оценить обстановку. За берегом виднелся силуэт деревьев — гигантские пальмы с огромными листьями, развевающимися на ветру. Вдали сквозь дождь и заросли пробивался тусклый свет.

Городская площадь.

Расстояние. Направление. Всё это сохранилось в памяти с прошлого посещения острова.

Марина могла появиться в любой момент и продолжить с того же места.

Хотя она понимала это, у Найи не нашлось достаточно причин для беспокойства. Она промокла до нитки, замёрзла в рваном свадебном платье, липкая от песка и морально истощена от постоянного состояния тревоги, предшествовавшего свадьбе.

Она чувствовала, как ссадины и порезы затягиваются, а силы восстанавливаются.

Ливень стих до лёгкой мороси, и внезапная смена погоды лишь усилила подозрения Найи.

Она поднялась на колени и уставилась в бесконечную тьму волнующихся волн.

Мира не могла ступить на землю, но пришлет других вместо себя.

В тени деревьев хрустнула ветка.

Найя вскочила на ноги и обернулась с поднятой рукой. Острый конец Рен был нацелен, словно кинжал.

Пожалуйста, только бы не Мракорез.

Вглядываясь в оживающую вокруг ночь, Найя застыла.

Она ждала, затаив дыхание.

Лунный свет прорезал грозовые тучи. По берегу разлилось сумеречное сияние. В его свете Найя увидела яснее: перед ней не было ничего, кроме зарослей пальм, папай и дикой зелени.

Может, это просто животное.

Спустя несколько долгих секунд она сделала осторожный шаг, надеясь увидеть что-то маленькое и пушистое. Глаза сканировали землю, замедляясь на тропических папоротниках и опавших плодах хлебного дерева.

Взгляд встретился с лицом незнакомца.

Найя ахнула. Мышцы руки напряглись, она крепче сжала Рен.

В нескольких ярдах от неё, на грунтовой тропинке, ведущей сквозь лес, стоял мужчина. Руки в карманах чёрных брюк, глаза расширены, словно он наткнулся на призрака.

Бог или смертный?

Должно быть, глубокая полночь. Люди спят. Каков шанс, что кто-то гуляет в столь поздний час?

Мужчина вынул одну руку из кармана, приоткрыл рот и шагнул к ней.

Безумное отчаяние пронзило, и одна мысль не покидало её: я не вернусь.

Она перепрыгнула через папоротники и сбила его с ног, прежде чем он успел подойти ближе. Придавив его торс бедрами, прижала ладонь к его груди, чтобы удержать. Одно резкое движение — и она могла раздавить ему рёбра.

Другой рукой она направила Рен к его горлу.

— Кто ты?

Мужчина не пытался сопротивляться, но в его глубоко посаженных глазах сквозила дерзость.

— Ты что, перережешь мне глотку, если я не отвечу?

Решимость Найи дрогнула; она не ожидала такого прямого ответа. Это противоречило бешеному ритму его сердца под её ладонью.

Она придвинула иглообразный кончик Рен к кадыку.

— Хочешь умереть?

Хотя у неё не поднялась бы рука на убийство, она могла блефовать. И если бы она не испытывала отвращения к алой жидкости, наполнявшей вены всего живого, она бы пустила кровь, чтобы доказать свою правоту.

— Погибнуть от рук такой прекрасной женщины, как ты, было бы неплохим исходом. Лучше, чем в автокатастрофе или в старости, когда я даже не смогу сходить по нужде самостоятельно.

Найя уставилась на мужчину, ужаснувшись его бесстыдству в отношении такой мрачной темы.

— Как ты можешь быть настолько безразличным, когда речь идёт о твоей смерти?

— Смерть — это часть жизни, — ответил он с беспечным пренебрежением.

Не её жизни — к счастью. Впрочем, его ответ означал, что он безобиден. Божества не обсуждали смерть столь небрежно.

— Значит, ты смертный… — пробормотала Найя. Плечи расслабились, она опустила Рена и поднялась на колени.

Его чёрные пряди были собраны в небрежный пучок. От ливня влажные пряди прилипли к щекам и шее. Лицо было красивым — короткая, твёрдая линия челюсти и тёмные глаза цвета влажной земли, пристально устремлённые на неё.

Он не пытался подняться. Ощущение его взгляда, блуждающего по лицу, было подобно лучам солнца, касающимся кожи. Найя закусила внутреннюю сторону щеки, не зная, как выбраться из этой ситуации.

Она уже видела заголовки в газетах: «НЕУРАВНОВЕШЕННАЯ ЖЕНЩИНА НАПАЛА НА МУЖЧИНУ НОЧЬЮ».

— А ты нет? — спросил он.

Ей потребовалось мгновение, чтобы понять суть его вопроса и осознать, где она прокололась. Назвав его смертным, она косвенно признала, что сама таковой не является.

Его рука дернулась, и Найя вновь ударила ладонью ему в грудь, прижав к земле и снова направив Рен к ярёмной вене.

— Она тебя послала? Сколько она обещала заплатить?

Он даже не дрогнул.

— Полагаю, вопрос о том, чтобы присесть, отпадает?

— Странный час для прогулок, — сказала Найя.

— Пытался проветрить голову.

Найя слегка надавила на горло Рен, приподняв бровь.

— Потрудишься объясниться?

Тело под ней напряглось, взгляд метнулся с её лица на руку, сжимающую заколку.

Она посмотрела на его шею. Тончайшая струйка крови стекала по кадыку.

Найя ослабила хватку на Рен. Холодный пот выступил на ладонях. Она была на взводе, а силы оставили её.

— Кто ты такой? — потребовала она, чувствуя укол раскаяния. Она не хотела пускать кровь.

Что-то влажное попало на указательный палец.

Найя опустила взгляд на алый след, бегущий по его шее на тыльную сторону своих костяшек. Кровь отхлынула от лица. Охваченная лёгкой паникой, она сглотнула, пытаясь подавить покалывание на щеках.

Когда она подняла взгляд, лицо мужчины расплылось в мутное пятно, а сам он уже сидел. Она часто заморгала. В ушах зазвенело.

Найю повело в сторону. Она оперлась на ладонь о грубую землю.

— Ты в порядке? — она услышала вопрос, но голос звучал словно издалека.

Дезориентированная, она искала взглядом тонкую струйку на коже, исчезавшую под воротником рубашки.

Почему сейчас?

Она видела, как Рен вспорола горло Марине, и перенесла это нормально. Это была едва ли царапина.

— Гемофобия, — выпалила она. — Я… не люблю…

— Кровь, — закончил он. — Да, я знаю, что это значит.

Он потянулся к ней. Она дернулась, избегая прикосновения. Паралич сковал руки и ноги, её зашатало.

— Эй,