Месть Даники - М Кей Нуар

оправдание моей сонливости, чем признание, что я снова попалась в ловушку скроллинга социальных сетей до раннего утра, пока Данте тихо похрапывал на моей груди.

Я бросаю взгляд на его стол, меняя тему. — Твой сад камней в беспорядке. Где камень?

Данте указывает на место на полу на другой стороне комнаты, куда был отброшен маленький камень, печальная точка в океане ковра.

— Опять? Он должен приносить тебе спокойствие. — Качая головой, я поднимаю гладкий камень и возвращаю его обратно в песочницу.

Данте ничего не говорит, такой сдержанный, как всегда.

— Эмилио говорит, ты не в духе, — небрежно замечаю я, запрыгивая на его стол, полностью игнорируя реальные сидячие места.

— Вот как? — Данте поднимает бровь. — Мне следует поговорить с Эмилио о том, что означает наше доверительное соглашение...

— Не будь злым с Эмилио. Ты знаешь, я оченьубедительна.

— О да, особенно когда разгуливаешь по дому в таком виде. — Данте качает головой, но улыбается, несмотря на слова.

— Ты сказал, я должна чувствовать себя как дома... — Я ухмыляюсь. — Так мы идём сегодня за покупками или как? У меня всё ещё нет платья на банкет, а до него меньше недели.

— Сегодня не могу. У меня много дел. — Данте тяжело вздыхает, хрустя костяшками.

— Так напряжённо, да? — спрашиваю я, пытаясь скрыть разочарование.

— Я компенсирую...

Я не отвечаю, позволяя тишине повиснуть между нами.

Это нехорошо. Данте ничего не добьется, когда он так взвинчен — я достаточно хорошо его знаю, чтобы понимать это.

Есть только одно лекарство...

— Запри дверь, — наконец говорю я, мой голос медленный и томный, властный.

Вся атмосфера в комнате меняется.

Данте смотрит на меня, но не смеет спросить. Он знает этот взгляд, этот голос.

— Да, Мисс. — Он идёт к двери и делает, как велено. — Даника, я... — начинает он, но я перебиваю.

— Тихо, мальчик! Оставайся там, — инструктирую я, медленно развязывая пояс халата. Выражение его лица вызывает у меня улыбку, но я продолжаю играть строгую роль.

Дисциплина — важная часть обучения Данте. Наш контракт говорит об этом. Он говорит и о многом другом, перечисляя все наши границы, наши «возможно», наши абсолютные желания. В рамках этих бумаг лежат инструкции для всей нашей динамики... и эти рамки вовсе не ограничивающие. Он хочет, чтобы я делала с ним всё, что захочу.

Но у меня есть пределы, которые я не переступлю.

И Данте уважает это.

Не отрывая взгляда, я сбрасываю халат с плеч, гладкая ткань распахивается вокруг моей груди. Данте стоит неподвижно, послушно, буквально пуская слюни при виде этого. Прошло несколько дней с тех пор, как я позволила ему кончить. Я знаю, что сейчас он легко возбудим, как мне и нравится. Он всегда более покорен, когда давно не получал разрядки.

Я медленно развожу ноги, обнаруживая отсутствие нижнего белья, которое он должен был ожидать, но не ожидал.

С губ Данте срывается невнятный звук. Я вижу, что он горит от желания, но не смеет пошевелиться без разрешения. После многих болезненных наказаний Данте стал лучшим сабмиссивом. Мы оба разбираемся в этом — я в том, как быть доминантной, он — как подчиняться. Но друг с другом это не ощущается как работа, это кажется естественным путешествием.

— Иди сюда, — шепчу я, подзывая татуированного бога изогнутым указательным пальцем.

Данте делает шаг ко мне, но я поднимаю руку. Стоп.

— Так ты приближаешься к своей Королеве? Нет. На колени! — командую я, и Данте мгновенно падает на пол, опуская глаза.

Медленно он ползёт ко мне, дорогие брюки по дорогому ковру — ничего не имеет значения для него, кроме угождения мне. Какое красивое зрелище.

Когда он останавливается на полу передо мной, я хватаю прядь его густых вьющихся тёмных волос и тяну его лицо вверх между своих ног.

Я всегда просыпаюсь возбуждённой, а Данте никогда не выходит из этого состояния. Идеальная пара.

Может, потому что я никогда не могу насытиться им, тем удовольствием, которое он мне приносит.

— Смотри на меня, дорогой. — Команда сочится с моих губ, сладкая, но требовательная.

Голодные глаза Данте сверкают похотью, отчаянием, когда он встречается с моими.

— Чего ты хочешь? Скажи, — шепчу я, удерживая его там, лицом в нескольких дюймах от моей обнажённой киски. Он не смеет смотреть никуда, кроме моих глаз.

— Угодить... угодить тебе. Пожалуйста, — умоляет Данте.

Я откидываю голову назад и смеюсь животом. Как я могу устать от зрелища такого могущественного мужчины, превращённого в хнычущего мальчика?

Идея о том, что Эмилио стоит прямо за дверью, делает все ещё горячее. Никто и понятия не имеет, что сейчас на коленях не я, что их бесстрашный лидер действительно окаменел, окаменел от страха никогда больше не получить разрешения кончить от рук своей жестокой Королевы.

— Я ещё не принимала душ, — говорю я, отпуская его волосы.

Данте глубоко вдыхает, почти задыхаясь от этого откровения. Я знаю, что это сводит его с ума. Запах, вкус... он любит, когда я грязная, он говорил мне раньше.

Данте отчаянно хнычет, взгляд прикован к моему лобку. Кто бы мог подумать, что великий Дон Фера способен издавать такие красивые звуки?

Невозмутимо я тянусь вниз, расстёгивая верхнюю пуговицу его рубашки, чтобы открыть его красивый кожаный ошейник под ней. Никто другой не знает, что он там.

Просунув палец в металлическое кольцо, я рывком прижимаю его лицо к своей киске.

— Угоди мне,Tesoro 4! — Я смыкаю ноги у него за спиной, притягивая его ближе к себе. Громкий стон срывается с моих губ, когда Данте проводит языком по моему клитору, обученный в совершенстве заставлять свою Госпожу кончать.

Наплевав на то, что сейчас середина дня, на его рабочем месте, я сжимаю свои соски пальцами, втирая бёдра в лицо Данте в ритме, который, я знаю, отправит меня через край за несколько минут.

Разрывая момент, звонит мобильный телефон Данте.

Я сбиваю его со стола, но он продолжает звонить.

— Не смей останавливаться, пока не вылижешь каждую гребаную каплю, понял? — шиплю я сквозь зубы, задыхаясь между маленькими стонами.

Голова между моих бёдер кивает, но не замедляется. Я знаю, что Данте нравится теряться в моих желаниях; это позволяет ему очистить разум. Взаимная выгода.

— Продолжай в том же духе... Такой хороший мальчик, — воркую я ободряющим учительским голосом, который приберегаю только для него; учительским голосом, который мгновенно делает его твёрдым, отчаянным.

О боже! Я не могу не закусить губу, когда удовольствие нарастает между моих бёдер. Моё тело в огне!

Вонзив пятки в спину Данте, я громко стону, когда пик моего