Притворяясь придурками - Мугуа Хуан

дешевого алкоголя, а на руках — брутальные татуировки с драконами и тиграми. К тому же, стоило пробить их данные по базам, как выяснилось, что за каждым числится солидный список приводов за хулиганство.

— Вы утверждаете, что все изложенное вами — правда?

— Правда, чистая правда! Наш босс до сих пор разогнуться не может!

Полицейские перевели взгляд на мужчину с помятым лицом, который стонал на диване в углу, потирая живот. На шее у него тускло поблескивала массивная золотая цепь.

— Больно-то как, мамочки… Посреди бела дня честного человека искалечили! Ну и молодежь пошла… Ой, больно, даже говорить тяжело!

— …

Гу Сюэлань заполнила анкету и расписалась в нижнем углу.

— Хорошо, — кивнула полицейская. — Подождите здесь, допрос вашего сына еще не окончен.

Гу Сюэлань крепче сжала ремешок сумочки. Ей безумно хотелось поскорее уйти отсюда.

— Еще не окончен? — Она выехала из города А сразу же, как получила звонок, и провела в дороге больше двух часов.

Полицейская вздохнула:

— Показания сторон расходятся.

*В допросной.

Се Юй в третий раз спокойно повторил:

— Я его пальцем не трогал.

За эти два часа Братец Тигр сполна познал, насколько непредсказуемой может быть жизнь, и прочувствовал все оттенки слова «капец». Этот сопляк-старшеклассник наглядно продемонстрировал ему, что такое абсолютное бесстыдство.

Сидя напротив Се Юя за широким столом, Тигр с силой ударил ладонью по дереву и заорал во все горло:

— Да твою же мать! Офицер, он врет!

Полицейский, работавший в этом неспокойном районе Хэйшуйцзе, давно привык к подобным сценам и растерял всякую мягкость:

— Не матерись мне тут! Сядь нормально, урод! Будешь орать — вылетишь отсюда. Слова тебе не давали!

Тигр с тихим ворчанием опустился на стул.

Полицейский повернулся к «хрупкому юноше» и заметно смягчил тон:

— Се Юй, верно? Не бойся. Пока мы здесь, он тебе ничего не сделает.

Се Юй с самым невинным и вежливым видом кивнул:

— Спасибо, дядя полицейский.

Тигр едва не задохнулся от ярости, готовый перепрыгнуть через стол и содрать с парня эту лицемерную маску:

— Слышь, ты, харе притворяться! Меня избили, я тут пострадавший!

Полицейский с силой хлопнул папкой по столу:

— Заткнись! Смотри, как ты ребенка запугал!

Се Юй картинно вздрогнул, демонстрируя страх перед «опасным авторитетом». Актер из него был так себе, но на полицейского это подействовало безотказно.

«Вранье, сплошное вранье! Вы что, ослепли?!» — мысленно выл Тигр.

Что это вообще за монстр? В такие годы — и так виртуозно натягивать овечью шкуру! Да это же чистокровный волк!

Когда Се Юй вышел из участка, на улице уже стемнело. Отмазался он идеально, не понеся никакого наказания.

Благодаря показаниям торговок с оптового рынка, которые приукрасили историю в пользу своего любимчика, вина Тигра была доказана. Травмы на его теле списали на «полученные неизвестно где и от кого», так что бедолаге пришлось выплатить пятьсот юаней штрафа и написать гарантийное письмо с клятвой больше не донимать жителей Хэйшуйцзе и встать на путь исправления.

Тигр, сгорбившись, пыхтел над столом со словарем «Синьхуа»[1] в руках: если не знал, как пишется иероглиф, приходилось искать вручную, так как писать пиньинем[2] ему строго-настрого запретили. Это был, пожалуй, самый унизительный момент в его жизни.

Когда Се Юй шел к выходу, Тигр окликнул его.

Полицейский тут же перехватил дубинку и строго прикрикнул:

— Чэнь Сюнху! Тебе мало?

— Да ничего я не делаю, вот же вы, рядом стоите. Просто спросить хочу. — Он тупо и упрямо уставился на Се Юя: — …Ты под кем ходишь?

Се Юй остановился и одарил его таким взглядом, который в переводе с любого языка означал: «Ну и кретин».

Тигр не унимался:

— Под кем ходишь, спрашиваю?! — Ему казалось, что за пацаном стоит кто-то серьёзный. Хотелось хотя бы знать, кому он дорожку перебежал, чтоб хоть помереть со спокойной душой.

Под его пристальным взглядом Се Юй не торопясь ответил:

— Я? Я хожу под руководством Коммунистической партии Китая.

Тигр:

— …

У ворот участка стоял знакомый серебристый «Бентли». Сквозь полутонированное стекло виднелся профиль Гу Сюэлань.

Се Юй сел на заднее сиденье:

— Мам.

Гу Сюэлань не ответила.

Се Юй добавил:

— Тебе не нужно было приезжать. Я бы сам во всем разобрался.

Он с самого начала раскусил этого Тигра: настоящие бандиты не кричат на каждом углу о тюремном сроке и не приходят качать права пьяными в полупустой торговый центр. Да еще и полицию сам вызвал — глупость несусветная.

В салоне повисло тяжелое молчание. Лишь когда машина отъехала подальше от участка, Гу Сюэлань тихо произнесла:

— Ты еще помнишь, что я твоя мать? Зачем ты снова полез в эти трущобы? Полицейские сказали, что драку устроил не ты… Но это ведь твоих рук дело, верно?

Се Юй откинулся на спинку сиденья и равнодушно отозвался:

— Моих. Стыдишься меня?

Гу Сюэлань так сильно сжала край пушистого чехла, что ее пальцы побелели. Немного помолчав, она резко выговорила:

— Да, стыдно! Раз понимаешь это, прекрати впутываться в подобные грязные истории!

Водитель негромко вздохнул и попытался сгладить углы:

— Второй молодой господин, не спорьте с матерью. Госпожа так переживала по дороге сюда, места себе не находила от страха, что с вами что-то случится.

Се Юй хотел оборвать его: «Не зови меня вторым молодым господином. Я не имею отношения к вашей семье Чжун».

Каждый раз при этом обращении у него перехватывало дыхание, словно его насильно запихивали в тесный, неудобный костюм, сдавливающий шею.

Гу Сюэлань справилась с эмоциями и перевела тему:

— Я наняла тебе репетиторов. С завтрашнего дня и до конца каникул ты будешь сидеть дома и учиться. С твоими оценками сам понимаешь, в какой яме ты находишься.

— Не нужно, — отрезал Се Юй. — Мои оценки меня устраивают. Не трать время впустую.

Гу Сюэлань сорвалась на крик:

— Учиться за границу ты ехать отказался! Остался здесь и целыми днями машешь кулаками! Как кусок грязи, который к стене не прилепишь! Чего ты вообще хочешь от жизни?!

Машина медленно въехала в подземный паркинг загородной виллы, окруженной живописными холмами. Недавний дождь оставил после себя легкую туманную дымку, и из гаража пахнуло прохладной сыростью.

Се Юй открыл дверцу и бросил на прощание:

— Я сам знаю, что мне делать.

Гу Сюэлань осталась сидеть в машине, бессильно потирая виски. Водитель тихо утешал ее:

— Переходный возраст,