Избежать судьбы второстепенной героини - Канна Шорен

стараясь не шуршать и не наступать на скрипучие части порядком обшарпанной деревянной лестницы, поспешила наверх, на второй этаж, где располагался коридор и спальные комнаты. Их всего было четыре, по две на каждой из сторон коридора: для родителей, брата, меня и последнюю делили Сара и Алиса. Конечно, справедливо было бы, если бы я жила вместе с сёстрами, но именно так распределили родители, пусть и всех нас любили одинаково. Я неспешно и медленно стала проходить к своей комнате, второй справа от лестницы, как увидела выходящего из своей Майкла, брата.

Этот почти двухметровый жилистый и изящный молодой мужчина покорял все девичьи сердца с самого момента дебюта. Если бы не худое положение нашей семьи, от брачных предложений пришлось бы отбиваться всеми возможными методами. Да и ничего удивительного. Прямой нос, доставшийся от дедушки, мамины голубые глаза и тёмные, слегка курчавые волосы. Он застыл на мгновение, когда я попыталась прошмыгнуть мимо в нешироком коридоре.

— Амелия! — внезапно прокричал Майкл.

А я аж присела на месте от этого, опять же совсем не как благородная леди. Ненавижу, когда на меня повышают голос, да и кто вообще будет любить, когда на него кричат? Пришлось выпрямиться и повернуться к нему, стараясь унять небольшую панику. Я так рассчитывала остаться незаметной!

— Амелия… Откуда ты такое платье взяла? — задал вопрос брат, медленно поворачиваясь с крайне ошарашенным выражением лица.

— Это… подарок от очень хорошего человека.

Я слегка виновато улыбнулась ему. Рассказывать все хитросплетения моей поездки в королевский дворец абсолютно не хотелось, хотя и прекрасно понимала, что матушка или отец захотят узнать всё до мельчайших подробностей. Если узнают, конечно.

— От принца, я надеюсь? — Майкл взял меня за плечи и сжал их, заставив поморщиться от силы хвата.

— Брат… Ты и сам знаешь, что это не он, — я подняла на него глаза и увидела в его взгляде страх и даже злость. — Это политический дар от императора Элиазара.

— Что?.. — он посмотрел на меня с большим непониманием. — Как?..

— Я попала в неприятную ситуацию во дворце, император благородно помог мне и в качестве подарка преподнёс это платье…

— Что случилось такого, что тебе понадобилась его помощь? — более мягким тоном спросил брат.

— В фонтан свалилась… — на выдохе произнесла я, видя, как его лицо из серьёзного стало каким-то разочарованным.

— Ты, вроде, не Алиса, чтобы попадать в столь курьёзные ситуации, — выдохнул грустно он и мягко похлопал меня по плечу. — Прошу тебя, переоденься и спускайся как можно скорее к обеду. Поговорим об этом позднее.

Я лишь кивнула и поспешила скрыться за дверью спальни. Несмотря на то, что Майкл был на три года младше меня, вёл себя так, словно это он был старше. Из воспоминаний, оставшихся вместе с телом, и на страницах дневника Амелии проскальзывала безусловная любовь и доверие к брату. Когда у меня случилась истерика в день попадания сюда, он был первым, кто пришёл на выручку и помог успокоиться. Тогда было раннее утро, солнце даже ещё не вышло, когда Майкл обнаружил меня, рыдающую в одной ночной рубашке на порожках главного входа. Не задавая лишних вопросов, молча обнял и дал выплеснуть все эмоции. После проводил до комнаты и даже принёс успокоительное. Искренне завидую его будущей супруге, если он хотя бы в половину будет также заботиться о ней.

Сейчас же я достала из-под матраса припрятанный личный дневник Амелии. Вела она его с тех самых пор, как научилась писать, отчего за время прочтения мне удалось понять, что это за прекрасная, обделённая вниманием автора и любящая свою семью девушка. А то, как её невероятно затуманенная любовь к принцу превратилась в тоскливое безразличие и отчаяние от невозможности расторжения помолвки… Горечь пропитывала текст, когда она писала о том, как остыла к Ричарду, как хотела освободиться от этого союза и рыдала тайно ото всех в подушку от того, что не может никак это сделать. Лишь в конце, на последней пришитой странице осталось короткое: «Ричард убьёт меня, я знаю. Он не отпустит меня, а с Элизой ему можно быть вместе только в законном браке…»

Внутри дневника пряталось длинное письмо, явно предназначенное для меня, ведь начиналось с фразы: «Приветствую тебя, новая хозяйка моего бренного тела». В письме бедняжка Амелия не только рассказала о положении дел, кому стоит доверять, а кому — нет, но ещё и писала о своём пронизывающем отчаянии. Раз за разом она переживала собственную гибель, умирая то от подсыпанного яда, то от подаренного букета отравленных цветов, то «случайно» падала с лошади во время охоты и ломала себе шею. Один раз Ричард сам ей отрубил голову за попытку сбежать за границу. Что иронично, в империю Элиазар. В общей сложности, у Амелии было семнадцать перерождений, в которые она раз за разом оказывалась на одной и той же исходной точке — это ровно четыре месяца до их с Ричардом «свадьбы».

В конце концов, на восемнадцатое своё перерождение она нашла необычный способ разорвать для себя этот порочный круг Сансары — заменить душу в своём теле. Она обратилась к необычной женщине, здесь её зовут Ведьмой Жизни (а получше придумать прозвище не могли, да?), которая и пообещала решить проблему Амелии. И, судя по тому, что я здесь, у дамочки всё получилось. И нужно будет всё же позже встретиться с этой ведьмой. Может, она сможет отправить меня обратно?.. Впрочем, думать об этом мне предстоит позже. Сейчас же я принялась рассматривать записи Амелии о королевской семье, приближённых и графской семье.

В списке кому доверять можно на сто процентов значились, помимо семьи и слуг, двое — это королева-мать Августина и принц Александр, младший брат Ричарда. Почему именно они — не уточнялось. Лишь были краткие заметки по каждому. Августина была женщиной строгих нравов и очень плохо относилась к Ричарду, наследнику, позволяя себе его назвать, цитата, «бесполезным мальчишкой, не достойным даже касаться трона». Подобные высказывания ей прощались лишь по одной причине — она член королевской семьи. Правда, эта же семья изолировала её от светской жизни, сказав, что та от старости лет умом тронулась. Амелия же в своих записях писала о том, что слухи — всего лишь враки. А я, кажется, нашла первого союзника в моём