Короткими шагами - Яната Таян

И не поспоришь. Неудачным — это совсем мягко сказано. Трешак конкретный.

Смотрит на меня пристально. А глаза у нее невероятные, хоть и зареванные. Большие, выразительные. Зеленые с серым обрамлением. Очень гармоничное сочетание. Смотрит и, кажется, в душу заглядывает. Оторваться невозможно, так и стою залипая.

— Меня зовут Морозова Полина Михайловна. Я хозяйка этой… — запинается, бегло оценивает обстановку и продолжает: — Хозяйка этой уютной квартиры. А вы кто и на каком основании здесь находитесь?

Офигеваю окончательно!

— Меня зовут Ян… Андреевич, — зачем-то добавляю отчество. — Я снимаю эту квартиру уже больше года, — отвечаю, пытаясь переварить происходящее.

— Ну очевидно, что здесь ваше прибывание незаконно.

— Это еще почему? Я исправно плачу аренду. Ты вообще откуда такая взялась? Что тебе надо?

— Вот документы, подтверждающие, что я хозяйка этого жилого помещения, — она достает из сумки и протягивает мне документы.

Изучаю.

И правда, хозяйка… Медной горы, блин.

Заглядываю в паспорт. Все нормально, Яныч, не посадят, восемнадцать ей уже.

Хотя выглядит как совсем еще девчонка. Метр в прыжке. Ангелочек такой. Натуральные белокурые волосы легкими волнами спускаются на плечи. Очень миленькая, хоть и опухшая от слез. До моего плеча, наверное, и не доросла. А я сто девяносто сантиметров ростом.

— И что тебе надо, хозяйка жилого помещения? — спрашиваю, а все мое внимание притягивают на себя ее губы. Это нечто. Налитые, пухлые, яркие, а главное — натуральные. Глаз не оторвать.

— Я приехала осмотреть свою квартиру. Дедушка мог оставить здесь хоть какую-то информацию о том, где похоронена моя мать. Мне о ней ничего не известно. Может, вы находили что-нибудь? В ваших интересах сотрудничать и побыстрее разойтись.

— Ага, а потом через пару дней ты опять заявишься в слезах и соплях с очередной безумной просьбой?

— Потом, если все пойдет по плану, у вас будет много времени, чтобы найти новое жилье или снимать это на законных основаниях, то есть у меня, — натянуто широко улыбается она своей белоснежной улыбкой.

А улыбка… Ей можно смело рекламировать зубную пасту или что там еще рекламируют с такой идеальной улыбкой?

— Мне очень жаль, но в этой квартире, кроме кухни и пустого шкафа в комнате, больше ничего не было.

— Как «ничего не было»? Как же мне теперь быть? — говорит она тихим, дрожащим голосом.

Только не начинай реветь! У меня уже слезный передоз.

К счастью, всхлипываний неслышно.

Наоборот.

Садится ровно, высоко задирая подбородок. И с очень серьезным выражением лица заявляет:

— Я хочу извиниться за свою истерику. Обычно я не позволяю себе подобного при посторонних, — говорит она, ненадолго опуская глаза.

Встряхиваю головой, словно это поможет мне перезагрузить зависший системник.

А она продолжает:

— Я поеду в полицию. Может, там мне помогут? — решительно заявляет, вставая на ноги.

— Да погоди ты. У меня брат следователь, правда, в столице. Я ему позвоню. Так будет быстрее, — смотрю на нее вопросительно.

Ну куда ей в полицию, и так еле до дивана доковыляла.

Она слегка прищуривает глаза, как будто перебирает во внутреннем окне все возможные сценарии. Взгляд уходит в спящий режим.

Пауза затягивается, и мне кажется, что она вот-вот провалится в сон. Но вместо этого Полина вдруг вздрагивает, поднимает голову и смотрит прямо в глаза.

— Ладно. Если ваш брат поможет, выйдет и правда быстрее, — тихо выдает она.

Делает глубокий вдох и продолжает уже увереннее.

— Это будет взаимовыгодное сотрудничество. Вы помогаете мне, а я разрешаю вам остаться. А потом законно сдам вам квартиру.

— А где гарантии, что не передумаешь и не выставишь меня за дверь?

— Я дам вам честное слово, — смотрит на меня, взмахивая своими длинными ресницами.

Блаженная.

Слово она мне дает честное.

Ха-ха.

— Ты точно из этого мира? — спрашиваю я, скептически подняв бровь. — Знаешь, «честное слово» нынче так себе гарантия. Особенно если это слово малолетней девчонки.

Она выпрямляется и смотрит на меня с таким достоинством, будто я только что наступил на шлейф ее бального платья.

— Я не давала повода меня оскорблять и уж тем более сомневаться в моей искренности.

На каком языке она вещает? Это что, старорусский? Молодежь разве так сейчас разговаривает?

Мой системный блок окончательно выдает ошибку. Я жду чего угодно: новой порции слез или ответных оскорблений. Но девчонка только тяжело, как-то совсем по-взрослому вздыхает, а мне становится не по себе.

— Прости, больше не буду.

— Вы мне поможете? — тихо спрашивает она, глядя прямо в глаза.

И этот простой вопрос сбивает с меня всю спесь.

— Я помогаю тебе найти могилу матери, и ты после этого уезжаешь туда, откуда приехала, правильно?

— Все верно, — она кивает с самым серьезным видом.

— Помогу. Но при одном условии.

Я тоже выпрямляюсь и складываю руки на груди, свысока разглядывая эту пиратскую копию тургеневской барышни. Полина в ответ чуть прищуривается.

— Слушаю? — ее подбородок упрямо задирается еще выше.

— Ты не будешь больше реветь и перестанешь мне «выкать».

Никаких эмоций. Она даже не моргает. Тут же выдает с абсолютным хладнокровием:

— Это два условия.

— Ты еще и зануда, — закатываю глаза и шумно выдыхаю.

Да уж. С ней явно будет нелегко.

— Я согласна на условия.

Смотрю на нее и понимаю: деваться некуда.

— Ладно, — сдаюсь я, потирая переносицу. — Ну конечно, помогу. Тем более сам помощь предложил.

Произношу это, а мой внутренний голос вопит: «Отмена!», пытаясь закрыть это всплывающее окно. Но поздно. Процесс запущен, кнопка «Ок» нажата.

И что-то мне подсказывает, что я конкретно так попал.

8. Непредсказуемая загрузка

Ян

— Предлагаю закрепить наше соглашение дружеским чаепитием, — говорю и киваю в сторону кухни.

Полина медленно заходит. Движения неловкие, тяжелые, но подбородок все еще упрямо поднят, будто она делает мне одолжение.

Я включаю чайник, достаю две чашки и то, что нашел в холодильнике.

Не ресторанный банкет, но для начала сгодится.

Ставлю перед ней горячую чашку, беру свою и сажусь напротив.

Она осторожно делает глоток, закрывает глаза — на лице поселяется короткое облегчение.

Пока пьем, Полина сбивчиво рассказывает о детском доме и наследстве, о своей хромоте, посещении кладбища и мучительном поиске квартиры.

Скоро начнет темнеть. Отпускать девушку — безумие.

Начинаю уговаривать остаться переночевать. Квартира двухкомнатная, места нам обоим хватит с головой, мешать друг другу не будем.

Сначала она, конечно, отказывается и слышать об этом не хочет. Гордость так и прет: «Я сама, я уеду». Но когда ее глаза начинают буквально закрываться на ходу, становится очевидно, что спорить бессмысленно.

Переночевать здесь — единственный адекватный вариант.

В