Мой парень - тыква - Саша Бездушная

— Хм. — Максим усмехнулся.

Я прошла мимо него на кухню и демонстративно начала убирать чашки со стола.

— И вообще, ты! — я развернулась. — Ты чего с ней флиртовал?! Она моя подруга, между прочим!

— Я? — Максим приложил руку к груди. — И не думал. Я просто был вежлив.

— Вежлив?! «Я давно не встречал такой открытой девушки»?! Это вежливость?!

— А что, — он шагнул ближе, — я должен был сказать: «Извини, Лиза, я тут вообще-то фамильяр Шурочки, днём я овощ.»? Ты меня сама братом назвала, а теперь возмущаешься.

Я открыла рот. Закрыла. Открыла снова.

— Нет. Но ты мог... Ты мог быть менее... — я махнула рукой. — Менее вот этим самым!

— Каким?

— Вот таким! — я ткнула пальцем в его лицо. — Улыбочки эти, взгляды, разговорчики.

— Все таки ревнуешь, — довольно протянул Максим.

Глава 5. Исповедь тыквы

Глава 5. Исповедь тыквы

Максим

Самое унизительное для могущественного мага — это не потеря силы, и даже не изгнание. Самое унизительное — это лежать на грядке, покрываться с одного бока плесенью, а с другого бока слушать, как совокупляются слизни.

Я, Максим Ростовский. Магистр Высшей Академии Артефакторики. Автор сорока двух заклинаний, шесть из которых вошли в канон. Человек, который в двадцать семь лет переписал теорию эфирных потоков так, что старики из Совета неделю заикались. И сейчас я лежал в огороде, и моим единственным собеседником был дождевой червяк по имени Геннадий. Я сам дал ему это имя, просто чтобы не сойти с ума от одиночества.

Окей. Давайте по порядку. Мне всё равно это нужно кому-то рассказать, а Шурочка пока не готова к правде. Ладно, слушайте. Это моя исповедь.

Я был хорош во всем. В магии, силе, красоте. Я не кичусь — это просто факт. Магия для меня была не ремеслом, а моей сутью. Я мог развязать эфирный узел третьей степени, просто щёлкнув пальцами. Мог переписать структуру заклинания на ходу, если мне не нравился ритм. Ведьмы смотрели на меня так, будто я был самым желаемым заклинанием для них и, честно говоря, я не возражал. Я этим пользовался, но не к кому не привязывался. Мне это было не нужно, я просто жил. Зачем привязываться к кому-то, когда весь мир лежит у твоих ног?

И вот, в эту прекрасную, ничем не омрачённую жизнь вошла Ирма Вересова.

Она тоже была ведьмой. Но не из тех, кто просто варит зелья от насморка. У нее был колоссальный потенциал уровня Совета, и острый ум. Она пришла ко мне с идеей создать новый раздел прикладной магии. Что-то вроде «бытовой магистр» для молодых ведьм. Мы работали вместе почти два года. Она понимала эфирные потоки так, как понимал их я. Мы спорили, чертили схемы, переписывали друг за другом параграфы. Именно наши с ней наработки сейчас лежат в той книге, которую Шурочка унаследовала от бабушки. Да-да, той самой. Смешно, правда?

Ирма влюбилась в меня, а я и не заметил. А влюбленная женщина, особенно если она ведьма, может творить страшные вещи. Нет, серьёзно. Я правда этого не заметил. Для меня это было партнёрство, работа, а для неё нет. Сначала она просто намекала, подавала недвусмысленные знаки, а затем, когда поняла, что я тугодум в любви, пошла в открытое наступление.

— Максим, я люблю тебя. — сказала она.

Я помню, как стоял в её мастерской, с кипой черновиков под мышкой, и думал: «Как неловко. Как неудобно. Как теперь с этим работать?» Я сказал ей что-то вежливое. Что-то вроде: «Ирма, ты прекрасная, но я не могу тебе ответить тем же». Я не смеялся. Я не унижал. Я был, чёрт побери, максимально деликатен с ней. Насколько можно быть деликатным в данной ситуации.

Она улыбнулась и сказала: «Понимаю». И попросила прийти на следующий день — «завершить последнюю главу». Я подумал «Какая же она все-таки разумная женщина. Ни истерики, ни скандалов. Мы просто продолжим работать и все». Но не тут то было…

Я пришёл. Как идиот.

Она ждала меня в подвале. На полу был начерчен круг. Незнакомый мне. Символы, которых я не видел ни в одном каноне. В центре лежала тыква.

— Ирма, что это?

— Это твой новый дом, — сказала она, и в голосе у неё было столько холода, что у меня впервые в жизни по спине побежали мурашки.

Я рванулся, но было слишком поздно. Она произнесла заклинание и последнее, что я помню, это как пол ушёл из-под ног, а я стал овощем.

Ирма не была дурой. Она знала, что без закрепления проклятие не удержится. Я всё-таки не мальчик с улицы, я сильнейший маг своего времени. Но она и тут все продумала. Ирма капнула кровью на мой тыквенный бок, и запечатала меня на сотни лет. В ответ на ее проклятие, я послал свое, сильное, злое. Я проклял носительницу крови, что меня запечатала в тыкве, и всю ее родословную. Всех потомков. С каждым поколением их магия должна была слабеть. К пятому поколению, она должна была атрофироваться полностью. Это было моё послание. Моя месть. Ярость сильного мага, запертого в овоще, в конце своих дней . Но проклял я не ту. Я думал, что это ее кровь, но потом выяснил, что нет. Ей нужна была любая кровь. Кровь той, чей род будет нести это проклятие дальше. И узнал я это слишком поздно. Она взяла кровь своей подруги, прабабки Шуры. И теперь ее род стал расплачиваться.

Мое проклятие сработало. Я чувствовал это. Каждую новую ведьму в их роду. Каждую неудачу, каждый провал. Их магия умирала, как умирал я на чужой грядке.

Я ждал, что сдохну. Рано или поздно. Это должно было случиться, ведь я так устал просто лежать и ничего не делать. Представьте себе такую вечность.